Выбрать главу

— Жить? Работать над этим? Ты серьёзно считаешь, что я сейчас об этом хочу думать? Вся моя жизнь — ошибка какой-то докторишки! — он шагнул, но я снова подняла руку, останавливая его. — Ответь мне, Джаспер… как давно ты это понял?

Он застыл, будто между нами раздался выстрел. Несколько секунд просто смотрел. Его глаза впились в меня — без слов, без дыхания, словно любое лишнее движение разрушит то, что он видит.

— Когда ты сломала запястье, ударив меня, — тихо произнес он, разрывая, наконец, зрительный контакт. — Тогда я впервые допустил эти мысли.

Я с трудом проглотила ком в горле и глубоко вздохнула, отчаянно нуждаясь в энергии, чтобы продолжить разговор.

— Почему ты сразу не сказал?

— Сначала… не мог. Не мог найти подходящего момента, — он замолчал, переступив с ноги на ногу, — а потом… я не хотел как-то повлиять на твоё будущее.

Я смотрела на него минуту, пытаясь осознать сказанное. Смысл доходил до меня медленно, как это часто бывает, когда я с ним ругаюсь.

— То есть ты хотел, чтобы я стала вампиром?! — воскликнула я, мгновенно приблизившись к нему. — Нет, даже не так… Ты мог этому как-то помешать, но не помешал?!

Я попыталась ударить его в грудь — получился скорее робкий, почти нежный толчок.

— Не помешал, — согласился он, перехватив моё запястье.

— Почему?! Почему, Господи?! — я не сдерживала голос.

— Потому что иначе ты бы умерла, Ханна! — закричал он, разжимая мою руку и слегка оттолкнув. — Я не мог этого допустить. Не мог!

Он отступил и нервно провёл рукой по волосам.

— Я до последнего отрицал, что ты мне не безразлична… — произнес он, стараясь говорить ровнее, сдержаннее. — Лишь спустя месяц понял, что схожу с ума от… мыслей о тебе. Мы с Элис расстались задолго до того, как я сюда приехал, Ханна. Я не мог быть ни с ней, ни с кем-либо ещё! И не понимал, что, чёрт возьми, делать с этим! Ты не отвечала на звонки… И запретила отцу говорить со мной. Я не знал, как подступить к тебе! Грёбаные похороны — вот мой прекрасный повод приехать в твой город. И то, о них я от Элис узнал.

Я отвернулась — мир начал расползаться: мысли, чувства, всё вокруг. Я ощущала себя ребёнком, совершенно ничего не понимающим.

— Но Элис… — начала я. — Тогда в хижине она сказала, что…

— Что она сказала тебе? — прервал он, осторожно заключив моё лицо в ладони. — Что единственный шанс сохранить наши с ней отношения — отпустить меня с тобой, да? Давай подумаем, почему она так сказала. Насколько этот шанс вообще реален теперь — после всего, что между нами произошло, Ханна?

Я хранила молчание, ловя лёгкую дрожь его пальцев на своих щеках. Слова Элис всё ещё звенели в голове, но теперь они звучали иначе — глубже, с новым, более значимым, смыслом.

«Она надеялась, что я останусь верна себе и…», — я выскользнула из его рук и отступила, коснувшись спиной твердой коры дерева.

— Прости. Я знаю, что я мудак, Ханна. Но я надеялся, что смогу… сделать всё правильно. Не причинить тебе боли и не оттолкнуть. И, кажется, почти получилось, — с горькой усмешкой произнёс он, глядя в небо, — Но последнее слово по-прежнему за тобой…

— И если я пошлю тебя, ты вернёшься к ней? — вопрос вырвался с хрипотцой.

Его взгляд сразу же устремился на меня, и на миг мне стало страшно, будто он сам вселил в меня этот страх. Джаспер шагнул вперёд, но замер, словно наткнулся в невидимую преграду.

— Ты правда не понимаешь или просто издеваешься надо мной? — он не стал ждать моего ответа. — Нет. Я не вернусь к ней. Ни к Элис, ни к кому ещё. Я еду, чтобы найти её и поговорить. Вернуть в семью, чтобы предотвратить её безрассудные поступки. Чтобы мы потом могли уйти спокойно. Только мы вдвоем, Ханна.

Я лишь молча кивнула и отвела взгляд, потому что смотреть было невыносимо.

— Только не говори мне, что ты всерьёз собираешься меня послать, — проговорил он с явной злостью в голосе.

— Разве я не имею права? — тихо спросила я, сама ещё не определившись с дальнейшими действиями.

Я услышала скрип снега под его ботинками и почувствовала, как он снова приближается. Он встал прямо передо мной, так близко, что я ощущала холод его дыхания на своей коже.

— Конечно, имеешь, Ханна. Право на всё: на злость, на обиду, на все эти грёбаные чувства. Право послать меня ко всем чертям. Но скажи честно — этого ли ты действительно хочешь? Посмотри мне в глаза и скажи.

Я взглянула на него. Настойчиво, прямо в золотистые глаза, воскресив в памяти сравнение его с гепардом. Почувствовала собственную уязвимость рядом с ним и странное чувство защищённости. Вспомнила, как раскрывалась ему, доверяя себя. Как смеялась от души в те редкие моменты нашего взаимопонимания. Он протянул руку и нежно коснулся моей щеки большим пальцем. Движение было настолько осторожным, почти невесомым, что я невольно прикрыла глаза, будто от жара.