Выбрать главу

— Ты… злишься?

На этот раз Джаспер молчал ещё дольше, играя на моих нервах, как на музыкальном инструменте. Его рука замерла, и поглаживания прекратились. Возникшая тишина между нами оглушала. А потом — будто что-то в нём переломилось. Он коротко усмехнулся, но в усмешке не было прежнего тепла.

— Злюсь? Это слишком мягко сказано, Ханна, — он сказал это негромко, но каждое слово било больно.

Он чуть подался вперёд, глядя на меня, и в его взгляде впервые за всё время мелькнул настоящий гнев — не разрушительный, но обжигающий.

— Что, скажи мне, в словах «Ханна, не соглашайся» было непонятного? Аро бы не отпустил тебя! Почётные гости Вольтури редко уходят своими ногами. Их либо разрывают на части прямо там, либо они остаются частью свиты.

Я опустила голову, не в силах выдержать этот взгляд. Его злоба коснулась и меня, начала заражать каждую клеточку в теле, но мне удалось сдержать её.

— Я не видела другого выхода, Джаспер, — сдержанно призналась я. — Это показалось мне наилучшим вариантом, а их было немного. Я… испугалась за тебя.

Он глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу и откинулся на спинку кресла, закинув голову назад. Несколько долгих секунд — колючая тишина. Только гул двигателей и отголоски моих собственных рваных мыслей. А потом Джаспер повернулся ко мне — уже спокойный, но уставший, с тенью иронии в голосе:

— Признаю, мне нравится мысль, что тебе дорога моя тушка. Но никогда больше не рискуй собой ради меня. Никогда и ни при каких обстоятельствах, Ханна.

Упрямо молчала, потому что дать такое обещание я не могла. Больше не могла. Я почувствовала себя маленькой девочкой, отчитанной за плохое поведение. Лишь возможно виноватой, но точно не раскаявшейся. Его слова, холодные и отрезвляющие, по его мнению должны были образумить меня, заставить осознать всю якобы глупость своего поступка. Но если бы эта ситуация повторилась вновь, я бы поступила так же, не моргнув глазом.

— Знала бы ты, Ханна, как мне хочется сейчас надрать тебе задницу, — проговорил он, скорее себе, чем мне. — И как же я рад, что не могу этого сделать.

— У тебя будет такой шанс, — кисло отозвалась я.

Его глаза вспыхнули, и я почувствовала, как его пальцы сжали мою руку сильнее. Кажется, моё кислое замечание зацепило его больше, чем все пространные извинения. Впрочем, я и не собиралась извиняться, если честно. Я сделала то, что считала нужным, и точка.

Он вздохнул ещё раз, отпуская мою руку и отворачиваясь к окну. Некоторое время мы сидели в полном молчании, каждый в своих мыслях. Самолет оторвался от земли, и Вольтерра осталась позади, превратившись в крошечную точку на земле. Я украдкой взглянула на Джаспера. Он просто застыл. Его взгляд был устремлён в никуда. Что ж, кажется, я основательно его разозлила.

— Ладно, — внезапно выдал он, не поворачиваясь ко мне. — Допустим. Пусть будет так… Но с этого момента, прежде чем что-то сделать или сказать, пожалуйста, прислушивайся ко мне. Все твои решения…

— Джаспер, — я прервала его, понимая, что он снова о грёбаных Вольтури, — хватит об этом, прошу. Сейчас мне важнее то, что ты думаешь о моём прошлом. О том, что… услышал. Не от меня, а от напыщенного индюка!

Мой голос сорвался почти до крика. Я сама испугалась своего же эмоционального выпада, но он буквально вырвался наружу. А увидев, как Джаспер замер, смотря на меня нечитаемым взглядом, и вовсе почувствовала, как внутри что-то надорвалось.

— Я чёртов инопришленец, который читал книгу в своём мире о вымышленных персонажах… О тебе, Джаспер. О вампире-эмпате, — теперь мой голос задрожал, и мне захотелось спрыгнуть с этого самолёта и бежать, просто бежать, пока бы ноги не стёрлись, — а ты мне о каких-то Вольтури. Да плевать я на них хотела!

Он продолжал молчать, словно хотел услышать в моих словах собственный отзвук. Моргнул только спустя долгие для меня мгновения. Вокруг нас гудел ровный ритм двигателей, а воздух в самолёте стал тяжелым, как смола.

— Это меня тоже волнует, Ханна. Не меньше твоего, но не так, как ты думаешь, — произнёс он спокойно, почти убаюкивающе.

Джаспер встал и сел в кресло напротив меня, не давая мне возможности отвернуться или спрятать взгляд.

— Смотри, — он взял мою руку в свою и сжал очень крепко. — Что бы ты там ни читала, ни один персонаж не сможет так прикоснуться к тебе. Ты реальна, и я реален вместе с тобой. Мы — здесь и сейчас. И ты обязательно всё мне расскажешь о себе, но не потому, что я не верю или… вдруг остерегаюсь тебя… нет. Я больше прежнего хочу тебя уберечь, и не обидеть ненароком, как тогда у реки. Хочу, чтобы ты полностью открылась мне и перестала терзать себя этими глупостями.