— Эммет, заткнись, — рявкнула Розали, но в её голосе слышалось скорее раздражение, чем злость.
— Да ладно, Роуз! — рассмеялся Эммет. — Это же весело! Время зря не терял…
Он не успел договорить. Джаспер оказался рядом с ним за долю секунды, его рука легла на плечо брата — по-дружески, но с явным предупреждением.
— Эммет, — тихо произнёс он, но в его голосе звучала сталь. — Прекрати. Сейчас же.
Эммет поднял руки в примирительном жесте, но ухмылка никуда не делась.
— Ладно, ладно. Я понял. Просто радуюсь за тебя, брат.
Джаспер отпустил его и вернулся ко мне, уверенно беря за руку. В одно мгновение все взгляды сфокусировались на этом жесте. Волна электричества пронзила меня, побуждая отступить, но его хватка была непреклонной. Он не позволил мне даже шелохнуться в другую сторону.
— Пойдём, — тихо сказал он. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.
Мы двинулись в направлении дома, словно плыли против течения. Каллены расступались перед нами, пропуская внутрь, а я ощущала на себе груз их взглядов: удивлённых, полных любопытства, возможно, даже догадывающихся о чём-то.
Внутри дома было так же красиво, как и снаружи. Высокие потолки, открытая планировка, минималистичный дизайн. Огромная гостиная с панорамными окнами, открывающими вид на зимний лес. Изящная мебель. Дорого, со вкусом, впрочем, как и в Анкоридже.
— Присаживайтесь, — предложил Карлайл, жестом указывая на диваны.
Джаспер и я сели на один диван. Остальные расположились вокруг, словно образуя некий адский круг: Карлайл и Эсми — на другом диване, Эммет и Розали — в креслах, Эдвард и Белла, прислонившись плечом к плечу, замерли у громады книжного шкафа. А затем повисла нелепая тишина, густая и вязкая.
— Прежде всего, — внезапно заговорил Карлайл мягким голосом, — мы хотим сказать, что рады видеть вас обоих в безопасности. Эммет рассказал нам о… некоторых событиях, с которыми вам пришлось столкнуться в Вольтерре. И… о том, что вы — истинная пара.
Я почувствовала, как Розали напряглась, но она промолчала. А я впервые была рада длинному языку Эммета. Это означало, что первая волна шока уже прошла.
— Мы понимаем, что это непростая ситуация, — продолжил Карлайл. — Особенно учитывая Элис. Но истинная связь — это нечто, что нельзя игнорировать или отрицать. Мы это понимаем и принимаем. Это первое, что нам хотелось бы вам сказать.
Эсми кивнула, её лицо излучало тепло и поддержку, которая раньше меня только раздражала, но сейчас неожиданно подбадривала.
— Мы семья, — добавила она. — А семья поддерживает друг друга, несмотря ни на что.
Я судорожно сглотнула. Их принятие было… оглушающим. Пугающим в своей стремительности.
— Спасибо, — прошептала я, с удивлением подметив, как часто благодарность срывается с моих губ в последнее время.
— И мы хотели бы узнать подробности… всего, что с вами случилось, — вклинился Эдвард, его золотистые глаза, холодные и неотвратимые, будто змеиные, впились в меня, вытягивая душу.
Вот он, миг истины. Джаспер своим мягким внушением пытался окутать меня покоем, но тщетно. Мне хотелось взмолиться, попросить его удвоить дозу успокоения. Я в отчаянной надежде взглянула на него. Он едва заметно кивнул, крепче сжимая мою руку, что вновь приковало к нам все взгляды.
— Да, понимаю, — начала я, мой голос прозвучал тише, чем хотелось. — Начну, пожалуй, с себя. Моё прошлое… сложное. И я понимаю, что после Вольтерры скрывать его бессмысленно… Вы имеете право знать кого принимаете в семью.
Я сделала паузу, собираясь с мыслями. Посмотрела на каждого, считывая их эмоции с лиц. Эммет, казалось, затаил дыхание, словно я собиралась поведать ему тайну мироздания (что, в сущности, было недалеко от истины). Розали выглядела отрешённой, не злой как раньше, но и не теплой, как Эсми, например. Эта женщина всем своим видом располагала к себе. Карлайл был расслаблен и излучал привычную доброжелательность. Эдвард хмурился, считывая каждую мою мысль наперед. И лишь Белла… Белла оставалась непроницаемой, словно застывшее зеркало.
— Меня зовут Ханна Хоффер. Мне семнадцать лет. Я родилась в Уткиагвике. Это всем вам хорошо известно. Но… это не вся правда.
Все насторожились. Я чувствовала, как мои слова повисают в воздухе, меняя атмосферу в комнате. «Надо было начать как-то иначе,» — промелькнуло в голове, но отступать было поздно.
— До того, как стать Ханной, я была кем-то другим… Кем-то из другой жизни, — осторожно произнесла я, переводя зачем-то дыхание. — Я была другим человеком. Меня звали Эстер Майклсон. Я родилась в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году в Канзасе. И я прожила пятьдесят один год, прежде чем умереть.