Тишина стала абсолютной. Все застыли, глядя на меня с легко читаемым шоком. Мне показалось прошло больше часа, прежде чем хоть кто-то что-то произнёс.
— Что? — тихо выдохнула Белла. — Как это возможно?
— Реинкарнация, — пояснил Джаспер. — Ханна помнит свою прошлую жизнь. Полностью.
— Это… — Карлайл покачал головой, явно пытаясь осмыслить услышанное. — Это невероятно. Я когда-то давно читал о случаях реинкарнации, о людях, утверждающих, что помнят прошлые жизни, но никогда не встречал реального подтверждения.
— Я и есть подтверждение, — сухо заметила я. — Правда это не совсем такая реинкарнация… Хотите услышать подробности? Они будут не очень приятными. Сразу предупреждаю.
— Расскажи столько, сколько посчитаешь нужным, — мягко произнесла Эсми.
Я кивнула и начала. Рассказала о своём детстве, о том, что не чувствовала эмоций как другие. О диагнозе, который оказался неверным. О том, как меня отвергли родители, лишили наследства. О психиатрической больнице… о ней — коротко, ровным тоном, будто говорила не о себе.
— В больнице… было скверно… во всех смыслах, — промолвила я сдавленно. Холодная рука Джаспера едва заметно сжала мою, возвращая к настоящему.
Здесь я запнулась. Этот рассказ был как выкорчёвывание глубоко засевшего в сердце сорняка — больно, но необходимо. В голове пронеслись картины прошлого, которые, клянусь, хотелось уже выжечь. Я подняла голову на Эдварда, понимая, что кто-кто, а вот он уже узнал подробности, если судить по внезапной серости в его лице. Я тяжело вздохнула, собираясь с духом, чтобы продолжить.
— Так вышло, что выхода оттуда не было. Никто не мог — или не хотел — помочь. В пятьдесят один год я просто… перестала бороться, — продолжила я, мой голос стал ровным, безжизненным. — Поднялась на крышу и шагнула вниз… А после — я проснулась младенцем. С полной памятью о прошлой жизни, но в теле новорождённого ребёнка. Я решила, что это шанс начать заново, построить всё иначе. Но… полгода назад я поняла, что ошибалась. Что всё гораздо сложнее. И именно это объясняет, почему я с самого начала знала о вас так много.
Эдвард нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Внутри меня что-то дрогнуло. Говорить об этом было, пожалуй, самым страшным. Потому что это в корне меняло всё, что они знали. Всё, во что они верили.
— В моей прошлой жизни, в больнице, мне иногда разрешали читать. Одной из книг была… «Сумерки», — я задержала дыхание, посмотрев на Беллу и Эдварда. — История о девушке по имени Изабелла Свон, которая влюбилась в вампира-телепата… по имени Эдвард. О семье Калленов. О вашей диете, о жизни среди людей в образе школьников, о Форксе… Когда я попала сюда… услышала ваши имена в университете… я поняла. Я в мире той самой книги. Вымысел стал моей реальностью.
Воздух будто сгустился. Эдвард отшатнулся, словно его ударили. Белла побледнела — ещё сильнее, чем прежде. Карлайл застыл, его разум явно лихорадочно работал. Эсми смотрела на меня широко раскрытыми глазами и прижала ладонь к губам. Эммет словно окаменел, смотрел в одну точку и не двигался. А Розали нахмурилась и скрестила руки на груди.
— Подожди, — тихо произнёс Эдвард, будто боялся самому себе поверить. — Ты хочешь сказать, что… там, в твоём мире… мы были просто персонажами книги?
— Именно так, — кивнула я. — Здесь вы реальны. Но там… там вы были историей. Романтической историей о вампирах.
Некоторое время стояла гробовая тишина. Я знала, что это прозвучит безумно, как бред сумасшедшего. Но это ведь было правдой, которой они хотели, а я предупреждала, что она не будет приятной. Даже объясняя себе это, мне всё равно было паршиво.
— Значит, кто-то когда-то в твоем мире записал нашу жизнь, не ведая, что пишет правду, — произнёс Карлайл наконец, тихо, с оттенком задумчивого изумления. — Странно осознавать, что мы — отражение чужого воображения, ставшее плотью. Но это многое объясняет в твоем поведении…
— Да, мои поверхностные знания… — я запнулась, не договорив мысль до конца, перескочив к следующей, — это давало мне… преимущество. И я использовала его. Старалась с вами не контактировать, но получилось, как получилось.
— Поэтому ты не боялась, — медленно произнесла Розали. — Когда мы встретились. Ты всё знала и понимала?
— Да, — подтвердила я.
— Можешь ли ты доказать сказанное? — серьёзно спросила она тут же.