Выбрать главу

— Ты и не представляешь, насколько, — прошептала я, и Белла слабо улыбнулась мне в ответ.

— Наверное, я не соответствую тому, что ты прочла?

Я внимательно посмотрела на неё. Насколько помню, читая книгу, я вообще никак не визуализировала её внешне. Но, судя по описаниям, персонаж Изабелла Свон — слабая, неловкая, иногда раздражающая — заметно отличалась от реальной Беллы сейчас. Однако я читала о человеческой девушке, а не о вампирше, которая успела выйти замуж, родить гибрида и чуть ли не развязать войну из-за этого. Разница между тем образом и настоящей Беллой была слишком велика, чтобы проводить прямые параллели. Передо мной сидел человек с куда более глубоким опытом, чем тот, что описан на страницах.

— В книге ты была робкой и неуклюжей, местами раздражающей особой, без обид. А реальная ты… намного лучше. Сильнее, местами твёрже, уверенней, — ответила честно, почти не задумываясь над сказанным.

Белла пару секунд выглядела застывшей, а потом внезапно рассмеялась — тихо, но искренне.

— Ну, несколько лет в вампирском статусе кое-чему учат, — шире улыбнулась она. — Оставаться неуклюжей, когда тело буквально создано для совершенства, трудно. Правда, иногда я всё же умудряюсь споткнуться на ровном месте.

Я не удержалась и усмехнулась. Напряжение между нами понемногу спадало.

— Джаспер сказал, что книга завершалась нашим счастливым финалом, — продолжила Белла.

— Да. Ты и Эдвард были вместе, победили злодея и были, вроде как, счастливы. Правда, как я поняла, впереди вас ждали те ещё испытания, — добавила я, выразительно подняв брови. Книга оставляла ощущение, что это был не конец, а лишь пауза перед новым витком хаоса.

Белла кивнула, её взгляд стал задумчивым, словно она вспоминала прошедшие годы.

— Да. Иногда мне сложно поверить, что всё это действительно произошло. Что я прошла через всё это и выжила. Что мы все выжили.

Невольно вспомнились слова Ашера: «Впрочем, я и не сомневался в подобной реакции. Это своего рода визитная карточка Олимпийского клана — защищать свою семью любой ценой.» Его чёткое описание Калленов всплыло сейчас особенно уместно.

— Ваша семья… — произнесла я, чувствуя внезапное тепло в сердце, — вы все такие… друг за друга, так что ничего удивительного.

Я сама удивилась, произнеся эти слова. Белла заметила это, и в её глазах мелькнуло что-то мягкое.

— Спасибо. Это… это приятно слышать. Особенно от тебя.

— Почему особенно от меня? — нахмурилась я, заёрзав на месте.

— Потому что ты — честная, ты всегда называешь вещи своими именами, даже когда это неудобно. Джаспер говорил, что ты… честна до жестокости.

— Джаспер много обо мне говорит, судя по всему, — недовольно пробормотала я, и Белла рассмеялась.

— Он говорит о тебе постоянно. Эдвард жалуется, что его мысли всё время о тебе. Это… мило. Я давно не видела Джаспера таким… полноценным или, вернее, счастливым. С него будто спало то настороженное напряжение, которое всегда было частью его. Даже с Элис он был другим, скорее старающимся соответствовать, а она очень стремилась сделать его более человечным.

Тут мне захотелось акцентировать её внимание на главной ошибке Элис. Она пыталась именно «изменить», а не принять его. Я подавила в себе искру этой легкой злобы, слегка тряхнув головой. Джаспер был счастлив. Со мной. Это было… важнее. Больше, чем я была готова это признать.

Мы проговорили ещё не меньше часа, обсуждая книгу. Искали различия между тем, что я читала, и тем, что было на самом деле. Говорили о её жизни, после известных мне событий. О её даре и контроле. И тут мне стало вновь любопытно. Я попросила Беллу поделиться со мной своим даром, щитом. Она не отказалась, сама протянула мне руку, хоть и было заметно, что нервничает. Примеряя её дар на себе, я не почувствовала ничего особенного. Создалось четкое впечатление, что как будто ничего не вышло. Но позже, проверив на Эдварде, я ликовала: он не смог меня прочесть.

К концу разговора я поняла, что Белла мне нравится. Не в том смысле, что мы станем лучшими подругами, но она была… нормальной. Не пыталась быть кем-то, кем не является. Не притворялась. И это я ценила.

С Эмметом всё было ещё проще, впрочем, с самого начала проще. Он не пытался быть тактичным или деликатным, не боялся задавать глупых вопросов — никогда. Не церемонился вообщем. Он просто был собой — громким, шутливым, иногда раздражающим, до удивления простым и ясным. Раньше я считала это дурковатостью, но сейчас, кажется, моё мнение изменилось. В его поведении действительно было что-то озорное и располагающее.