Выбрать главу

Он действительно менял меня. Делал такой, какой я всегда хотела быть, но не могла. Я не верила, что это возможно, но где-то в глубине души тлела искорка надежды: когда-нибудь что-то изменится. И это «однажды» настало именно с ним. С Джаспером.

Я не переставала удивляться переменам в себе. Теперь они больше не пугали меня — я принимала их, проживая изо дня в день. Я улыбалась не потому что нужно, смеялась, не потому что этого требовал момент, восхищалась не потому что это делали все вокруг - я хотела этого сама. Я стала забывать, что такое притворяться. Рядом с ним, рядом со всеми Калленами, которые пошли мне на встречу, несмотря на прошлые недоразумения.

Мы всё чаще собирались вместе, как обычные люди... как большая... семья. Настоящая.

Глава 35. Иллюзорное спокойствие.

Два месяца с Калленами пролетели удивительно быстро, особенно для вампира, у которого время обычно движется иначе. Каждый день приносил что-то новое: то тренировки с Джаспером, который учил меня не только драться, но и проигрывать с достоинством (чему я сопротивлялась изо всех сил), то долгие разговоры с Беллой о книгах и жизни, то совместная охота с Розали, которая оказалась куда менее холодной, чем представлялась раньше.

Карлайл и Эсми стали для меня чем-то вроде родителей: не существовавших в моей первой жизни и обретённых во второй. Карлайл делился своими знаниями о медицине и контроле, Эсми просто… заботилась. Тихо, ненавязчиво, но постоянно. Она показала мне, как находить покой в тишине и замечать красоту в малом.

Со временем я приняла мысль о том, что стала частью их семьи. Это было непривычно — принадлежать к чему-то большему, чем я сама. Но ощущение правильности, тепла и нужности постепенно укоренилось во мне, словно я наконец нашла место, куда возвращаются, а не куда приходят из вежливости.

Элис пару раз звонила Эсми, Эдварду и Белле. Она рассказывала о захватывающих путешествиях, бесконечном шопинге и новых идеях, которые возникали у неё с Ашером быстрее, чем они успевали их воплощать. Правда, одно только имя «Ашер» вызывало у многих из семьи явное напряжение. Почти у всех, если честно, но только не у меня. Белла как-то заметила, что каждому из них порой требуется время, чтобы принять кого-то и начать доверять, но шанс быть принятым есть всегда. Поэтому я не стала убеждать Калленов в «нормальности» Ашера. Лишь сказала: позвольте им идти тем путём, который они считают верным, а уж когда придёт время, всё само встанет на свои места. К моему удивлению, их настороженность смягчилась, ко мне прислушались… Это было ново для меня и приятно.

Отношения с Джаспером вышли на новый уровень после того разговора, когда я наконец призналась в своих чувствах — и себе, и ему. Мы стали крепче и ближе, но одновременно куда более взрывоопасными. Мы представляли собой странную, почти противоречивую пару. Между нами постоянно пробегали искры — то от желания, то от готовности перегрызть друг другу глотки. Иногда я и сама не понимала, где заканчивалось одно и начиналось другое. Но именно эта граница, хрупкая и острая, будто лезвие, делала всё между нами живым, настоящим и пугающе притягательным.

Джаспер был настоящим мужчиной в самом традиционном смысле: властным, уверенным, чертовски умным и опасно хитрым. Он умел манипулировать эмоциями так искусно, что я порой ловила себя на мысли, словно не замечаю, когда он это делает. Стратег по натуре, он привык держать ситуацию под контролем, и это неизбежно выводило меня из себя.

Я же была его полной противоположностью — вспыльчивой, дерзкой, местами грубой. Я не умела держать язык за зубами и не хотела учиться играм, в которых он был мастером. Если что-то раздражало, я говорила прямо. Если злилась — не скрывала. Хотя потихоньку училась быть сдержаннее.

Наши ссоры могли быть разрушительными. Мы кричали, бросались обвинениями, ранили словами, которые били точно в цель. Джаспер в гневе становился холодным и расчётливым, я — яростной и беспощадной. Порой комната превращалась в поле боя, и мебель не выдерживала первой. Я давно сбилась со счёта, сколько раз нам приходилось всё ремонтировать.

Но каждая ссора заканчивалась одинаково. Либо поцелуем, таким яростным, что спор терял смысл, либо примирением в страсти, которое превращалось в новую битву — только другими средствами, горячими и до дрожи притягательными.

Однажды Эммет заявил, что мы с Джаспером — это «сексуальное напряжение в чистом виде». Розали тут же стукнула его по затылку, но спорить я не стала. Он был прав. Между нами всегда было это электричество, эта искра, способная разгореться в пожар страсти или вспыхнуть пламенем гнева. И иногда — в одно и то же мгновение.