Дом выглядел точно так же, как я его запомнила — современный, просторный, окружённый лесом. Но моё отношение к нему изменилось кардинально. Полгода назад, когда я впервые приехала сюда, этот дом казался мне тюрьмой. Семья Калленов раздражала своей идеальностью, своими правилами, чрезмерной добротой. Я чувствовала себя чужой, неуместной, словно грязное пятно на их безупречной картине.
Теперь же, глядя на тёплый свет в окнах, я чувствовала нечто иное — принадлежность.
Странно, как быстро всё может измениться.
— Нервничаешь? — голос Джаспера мягко выдернул меня из собственных мыслей.
Я повернулась к нему. Он сидел расслабленно, будто мы ехали не навстречу целому дому бессмертных родственников. Одна рука держала руль, другая лежала у меня на бедре — тёплая для меня, уверенная для нас. Его золотистые глаза изучали моё лицо так пристально, будто читали не выражение, а саму суть.
— Немного, — призналась я, и это было честно.
Лёгкая тревога царапалась где-то под рёбрами. Даже отсюда я чувствовала присутствие всех в доме: ароматы просачивались сквозь стены, словно жизнь семейства Калленов сама дышала вокруг нас. Карлайл, Эсми, Эдвард, Белла, Эммет, Розали… и двое, которых я ещё ни разу не видела.
Ренесми и Джейкоб.
О них я знала заочно. Ренесми — невозможная, невиданная, полувампир с живым сердцем. Джейкоб — оборотень, запечатлённый на ней, из-за чего вся семья когда-то ходила на грани. Но знать историю и встретиться лицом к лицу — две совершенно разные ситуации.
— Я переживаю насчёт жажды, — призналась я, понижая голос. — Ренесми наполовину человек. У неё бьётся сердце. Течёт кровь. Что, если я…
Джаспер не дал договорить — его пальцы сжали моё бедро чуть сильнее.
— Ты не сорвёшься, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Ты великолепно держишь себя, Ханна. Твои глаза янтарные, и это не ложь. Ты три месяца пьёшь кровь только животных. Ты справишься.
— А если нет?
— Тогда я буду рядом, — сказал он, и его голос стал ещё тверже. — Я не позволю тебе сделать то, о чём ты потом пожалеешь. Доверься мне.
Я глубоко вдохнула, больше по привычке, чем по необходимости. Жест, который всегда помогал успокоиться, пусть и бессмысленный для того, кому больше не нужно дышать.
— И ещё этот оборотень, — добавила я, решив отвлечься. — Джейкоб. Я слышала, что они воняют.
Джаспер усмехнулся.
— Ещё как воняют. Но ты привыкнешь. Или научишься дышать через рот.
— Прекрасная перспектива, — пробормотала я. — Ради такого навыка стоило приехать.
Он наклонился и коснулся моих волос поцелуем, лёгким, уверенным и необходимым.
— Всё будет хорошо, дикарка. Обещаю.
Я посмотрела на него — на спокойствие в каждом движении, на тепло в глазах, которое было только для меня — и тревога действительно отступила, словно растворилась в его уверенности.
— Ладно, — выдохнула я. — Пошли, пока я не передумала.
Мы выбрались из машины почти синхронно. Холодный воздух ударил в лицо, разрывая тишину и принося с собой целую палитру запахов: смолу сосен, свежий снег, сырой дождь и… да, несомненно, что-то псино-сферически отвратительное.
Запах оборотня нельзя спутать ни с чем. Даже если очень постараться.
Джаспер обошёл машину, как всегда плавно, почти бесшумно, и взял меня за руку. Его ладонь была прохладной, но ощутимой, крепкой. Я чувствовала уверенность в каждой линии его пальцев, будто он удерживал не просто мою руку, а весь мой спокойный остаток.
Не успели мы подняться на крыльцо, как дверь распахнулась, и на пороге появилась Эсми. Её лицо светилось радостью.
— Джаспер! Ханна! — Эсми сияла так, что её энергией можно было согреть весь дом. Она обняла нас обоих сразу, так естественно, будто делала это каждый день. Я позволила себе расслабиться в её объятиях. У неё всегда это получалось — создавать ощущение, что ты пришёл туда, где тебя ждут. — Как же я рада вас видеть! Проходите, все уже собрались.
Внутри дом встретил нас мягким теплом — не температурным, а эмоциональным. Карлайл стоял в гостиной, разговаривая с высоким темноволосым парнем. Пах он… хуже, чем я ожидала: мокрая псина, умноженная на адреналин. Очевидно, Джейкоб. Эммет и Розали устроились на диване: Эммет — широко, уверенно, как хозяин любого пространства, Розали — идеальная, холодная и красивая, будто высеченная из снежного мрамора. Эдвард и Белла стояли у окна, плечом к плечу, словно один силуэт. Их ауры были спокойны — но сосредоточены. А рядом с ними… было то, что заставило меня на мгновение забыть, как дышать. Даже если дыхание мне, по сути, не нужно.