Официантка кивнула, забирая деньги, и многозначительно посмотрела на нас, словно мы были экспонатами в музее. Джаспер продолжал сверлить меня взглядом, пока не отвлекся на телефон. Скользнув взглядом по экрану, он посмотрел на небо за окном. А там, казалось бы, намечался спасительный солнечный просвет. Очень удобно иметь ясновидящую и личного синоптика в одном лице. Как только девушка ушла, я наклонилась над столом.
— Про ядовитые слова ты прямо в точку попал, Хейл, — начала я, заметив, как он притянул к себе шлем. — А теперь, чтобы не разрывать твою прекрасную голову своими странными вчерашними откровениями, я поясню их. И тем самым отблагодарю тебя за доставку меня в целости и сохранности до комнаты.
Джаспер поднял брови, молчаливо приглашая меня продолжать. Он явно был заинтригован.
— О прошлой и нынешней жизни. В своем родном городе, где меня насиловал отец, и мне приходилось притворяться, что все в порядке, перед моей больной матерью. О смерти. Это метафора. Я умирала каждый раз, когда его член рвал меня, и вчера, позволь напомнить, меня снова чуть ли не изнасиловали. О чувствах. О чувствах, которых у меня в избытке, и о бесчувствии тех, кто меня окружает по жизни, — я многозначительно посмотрела на него, делая тем самым нужный акцент. — Надеюсь, я утолила твое нездоровое любопытство.
Он замер статуей, не ожидая такого шквала липовых откровений, но так хорошо вписавшихся. Для закрепления результата, на всякий случай, я припомнила, как корпели надо мной в психбольнице. Если он уж и улавливает от меня тени эмоций, то пусть это подтвердит сказанное. В его потемневших глазах промелькнула искра, которую я не смогла сразу идентифицировать. То ли удивление, то ли смятение, то ли… сочувствие? От последнего мне стало смешно. Сочувствие от Хейла? Это как получить похвалу от дьявола.
Я поспешно встала и лишь накинув парку на плечи, поравнялась с его местом. Склонившись над ним, прошептала у самого уха:
— Не подавись кофе, представляя это. И не забудь о чаевых.
Я выпрямилась и, не дожидаясь его реакции, направилась к выходу. Намеренно громко топая, выскочила на оживлеённую улицу. Я размяла сжатые мышцы лица, довольная собой на все сто процентов. «Безупречная игра, Ханна, 100 очков Гриффиндору в копилку», — похвалила себя, поспешно удаляясь от кафе, где куриный суп по-настоящему оказался пресным.
«Джаспер Хейл…», — начала запись в своем вымышленном дневнике, когда лица коснулся солнечный свет: «Любопытный образец. Хищник, замаскированный под агнца. Но хищник, который сам, кажется, нуждается в защите. И эту защиту, я уверена, с удовольствием ему обеспечат Элис и вся его семья. Предсказуемо. Скучно».
Глава 7. Гарантии.
К сожалению, социопаты подвержены обычным человеческим недугам, в том числе самой обыкновенной простуде. Ещё вечером того же дня я ощутила все предпосылки скорого постельного режима. В воскресенье с ещё большим трудом, чем обычно, подняла своё тело с кровати, полностью проигнорировав Беллу в комнате. В коматозном состоянии дошла до кухни, где максимум, который смогла осилить, — стало приготовление чая. Мне с лихвой аукнулось моё утреннее путешествие до кафе «Чаффи» с мокрой головой.
Как и ожидалось, Джаспер передал мою крохотную историю, полную обмана, всем членам своей семьи. И если раньше я была уверена, что после этого от меня отстанут, то потерпела полное фиаско. Нет, больше не было тупых предложений прогуляться или сходить в кино. Вместо этого, где бы я ни находилась, кто-то из верной четвёрки Калленов был тут как тут. К слову, Вампира IV среди них не наблюдалось. Он не показывался после нашей искромётной беседы в кафе. Мне оставалось гадать о причинах. «Может, всё-таки совесть?» — подумалось мне, и тут же забылось.
В понедельник, где-то на третьей лекции, перед моими глазами появились мошки. Температура моего тела била все мои предыдущие высокие отметки. Когда я вышла в фойе, стены, казалось, начали двигаться в головокружительной карусели. Тут моя бдительность окончательно ослабла. Я прислонилась к каменной колонне, желая лишь одного — материализоваться в свою комнату и упасть на постель.
— Ханна, тебе плохо? — голос, который обычно гладкий, как шелк дорогого платья своей хозяйки, приобрел странноватый оттенок.
Рядом со мной, как чёрт из табакерки, появилась Элис Каллен. Перфекционистка до мозга костей. Темные волосы, идеальный макияж, улыбка, выверенная до миллиметра. И вот этот фальшивый, приторный тон заботы, которым она пыталась окутать меня, как липкой паутиной. А рядом с ней рыцарь пока без сияющих доспехов — Вампир IV — Джаспер. Оба смотрят на меня так, словно я побитый щенок в своей предсмертной конвульсии.