— Оставьте меня в покое, — прозвучало не как просьба, а как требование.
Я оттолкнулась от колонны и пошла на автопилоте вперёд. Но, сделав около десяти шагов, поняла, что сил совсем не осталось. Голова, как барабан в стиральной машинке, закружилась с немыслимой скоростью. Я потеряла равновесие и повалилась на что-то твёрдое. Хотелось бы сказать на пол, но нет… На Джаспера. Вцепилась в его накрахмаленную рубашку, точно как в смутном видении о той ночи.
— У неё жар, — констатировал он, как безэмоциональный учёный, ведущий свои наблюдения. — В кампус или в больницу?
Он спрашивал у Элис о дальнейшем маршруте, словно у шара предсказаний. Она несколько мгновений молчала, а потом велела идти в кампус. У меня вошло в дурную привычку оказываться у него на руках. Поднял, как пушинку, разумеется. Но возразить что-либо не было сил.
Как только мы оказались на улице, и свежий воздух немного остудил моё тело, я подняла голову с его плеча и потребовала остановиться. Он снова щурится, сканируя моё лицо.
— Ханна, мы хотим помочь. Ты еле на ногах держишься, — на помощь ему подоспела Элис, которая затесалась где-то у него под ногами.
— Поставь меня на землю, — игнорируя Крошку, я поймала этот золотистый взгляд, напоминающий мне гепарда.
Он остановился и медленно опустил меня. Твердая земля под ногами отозвалась враждебно. Голова продолжала кружиться, и я едва не упала, ухватившись за его предплечье. Хейл нахмурился, но не стал удерживать. Мой автопилот забарахлил, но всё-таки настроился. Развернулась и пошла к кампусу, не вникая в брошенные мне в спину слова Крошки Элис.
Не помню, как оказалась у дверей своей комнаты. Помню лишь, как вошла, застукав Беллу и Эдварда, сидящих на её кровати.
— Парням не место в женском крыле, — не потрудившись снять парку, я прямо в ней упала на свою кровать.
Белла что-то пролепетала, но Эдвард ее перебил, обращаясь прямо ко мне:
— Тебе нужна помощь. У тебя жар, Ханна, — томный, хриплый шепот, обычно предназначенный для обольщения, сейчас звучал почти панически.
Но меня это не трогало. Просто хотела одного — чтобы все исчезли. Мой мозг плавился — это ощущалось физически. И плюс ко всему, приходилось контролировать свои мысли. Как и все мои безумные идеи, эта посетила мою голову внезапно. Я стала думать о сексе. О жарком, страстном и диком сексе с байкером. Почему именно с ним? Они брутальны, ненасытны и грубы. Будут таранить тебя, пока не завизжишь им на ухо, претерпевая, наверное, свой самый яркий оргазм в жизни.
— Кхм, я выйду… Принесу лекарства, — предсказуемо оповестил Каллен.
Я отвернулась к стенке, продолжая тешить себя горячими картинами. В памяти всплыл какой-то бар из моей прошлой жизни. Смутно помню неоновые вывески, липкий пол и прокуренный воздух. Байкер с татуировками, оплетающими его мускулистые руки, с похабной ухмылкой подносит к моим губам стакан виски. Обжигающая жидкость проливается вниз, оставляя за собой след огня. Его пальцы грубо сжимали мой подбородок, заставляя смотреть в его светло-голубые глаза. В них легко читалось лишь одно желание — желание как можно скорее меня трахнуть. Сколько мне тогда было? Восемнадцать? Двадцать? Неважно. Мы оказались в какой-то подсобке. Я сидела на бочке, накрытой его косухой, и принимала его член с удовольствием. Цеплялась за светлые волосы, когда он умело щекотал мою шею холодными губами и влажным языком. Не церемонясь, грубо оттягивал меня, тянув за волосы вниз. Удовольствие, которое граничит с болью — самое то для социопатки вроде меня. Очень горячо и грязно. Из полуопущенных ресниц замечаю дерзкую ухмылку своего байкера, опасную и соблазнительную. Ногами крепче вжимаюсь в его таранящие меня бёдра, достигая головокружительного оргазма. Вскрикиваю, цепляясь ногтями за белую рубашку. А когда приходит осознание, что эта вещь никак не вяжется с воспоминанием того самого байкера, отстраняюсь и встречаюсь со взглядом обжигающего янтаря в глазах Джаспера Хейла.
Я открыла глаза резко. Так резко, как будто на меня вылили ведро холодной воды. Поднимаюсь в вертикальное положение, и на ноги мне падает мокрая тряпка, которая, по всей видимости, была у меня на лбу. Осматриваюсь, чтобы разогнать полу воспоминание, превратившееся в сон. В комнате темно, из окна просачивается белый свет от фонаря. На тумбочке куча таблеток и небольшой тазик с водой. На мне нет парки, только сырая водолазка и джинсы, в которых я была сегодня на лекциях. Откидываю одеяло в сторону и сажусь на кровать, пытаясь собрать весь пазл.