Пару дней в университете было тихо и… обычно. Калленов не было. Кто-то сказал, что они подхватили гуляющий в городе грипп и взяли больничный. «Удобно, чёрт возьми: ясновидящая-синоптик, глава семьи — доктор», — я чертила в тетради ровные линии в ряд, гадая о том, работает ли их называемый отец в больнице так же, как в книжке.
За скудным ланчем, когда я уже было решила, что их показное исчезновение — лишь еще одна попытка надавить на меня, на телефон прилетело СМС от Беллы: «Приезжай после пар», а следом она скинула координаты. Конечно, они уже знали, что я откажусь от сопровождения и предпочту приехать самостоятельно, чтобы самой решить, когда уйти. Я прервала пустую болтовню Микки и Коры, которые обсуждали нелепый наряд какой-то там Сары.
— Кора, у тебя же есть машина?
— Ну да, а что?
— Одолжи мне ключи до вечера. Надо скататься в соседний город. За бензин заплачу и плюсом с меня эссе для мистера Крамерса.
Кора с Микки обменялись непонимающими взглядами. Такая просьба от меня была странной. Я натянула губы и попыталась изобразить что-то вроде: «Я умоляю, помоги».
— А водить ты умеешь? Меня отец убьёт, если с машиной хоть что-то случится, — сомневаюсь, что она действительно ждала ответа, потому что уже потянулась к сумочке.
Сделка была заочно выигрышной. Мистер Крамерс душил Кору на каждой лекции и был весьма придирчив к её работам. Ключи я получила, осталось только вспомнить, какая педаль отвечает за газ, а какая за тормоз.
После лекций Кора привела меня к своему автомобилю: серый седан «Понтиак» выглядел достаточно надёжно, чтобы доставить меня от точки «А» до точки «Б».
— Не гони. Я ещё не меняла колёса, — за предупреждение стоило сказать спасибо.
— Ещё сюрпризы? — мило улыбнулась, усаживаясь на водительское сиденье.
— Я серьёзно, Ханна. Езжай аккуратно. В восемь вечера жду машину на этом же месте, опоздаешь — я сразу позвоню в полицию и сообщу об угоне. Аналогично, если тебя остановят — я не при делах.
Неожиданно Кора открылась мне с другой стороны. Оказывается, она бывает серьёзной.
Я выехала с парковки, чувствуя себя дерзким угонщиком, хотя и с позволения владелицы. В прошлой жизни я сидела за рулём комфортабельной «Хонды». Если мои математические расчёты верны, то последний раз я сидела за рулём тридцать пять лет назад. Ощущалось ли это? Нет. Мышцы хоть и деревенели, когда я переключала передачи и выжимала сцепление на светофоре, но мозг вовремя посылал нужные импульсы.
Дорога предстояла неблизкая. Координаты вели в глушь, туда, где сотовая связь ловила через раз, а интернет и вовсе пропадал. Навигация, как назло, сдалась окончательно, когда я свернула на просёлочную дорогу, утопающую в осенней листве. Пришлось ориентироваться только на дорожные знаки. Машина Коры явно не была рассчитана на такое бездорожье. Её трясло, словно в приступе эпилепсии, а каждый камешек отдавался болезненным пинком в моей пятой точке.
Наконец, впереди показался просвет, а за ним шикарнейший дом Калленов, даже по моим меркам из прошлой жизни. Дом, словно сошедший с обложки журнала об архитектуре, возвышался посреди увядающей природы. Огромные окна отражали хмурое небо, а из трубы вился тонкий дымок. «Неужели для меня даже камин организовали?»
Я остановила машину, заглушила двигатель и несколько секунд просто смотрела на это великолепие, пытаясь представить, кто его строил и как долго. Выбравшись из машины, я огляделась. Тишина стояла скользкая, такая же обманчивая, как и всё, что связано с Калленами. На крыльце возникла Элис, как обычно, чрезмерно активная и дёрганая.
— Ханна! Наконец-то ты приехала! — Она подскочила ко мне, сжимая свои маленькие ладошки перед собой. — Скорее пойдем в дом.
Она кивнула назад и позвала уже менее радостно. Видимо, моё лицо было слишком мрачным. Элис явно ожидала другого приема. Ее улыбка мгновенно увяла, а взгляд стал оценивающим и настороженным.
Когда мы вошли в дом, мою грудную клетку придавило. Снимая свою парку, я незаметно глубоко вдохнула. Меня сразу же обдало контрастным теплом и запахом хвои, наверное, от камина, который я заметила снаружи.
— Все в гостиной, — уточнила Элис, увлекая меня за собой.
В просторной, пока ничем не примечательной гостиной собрались все Каллены. У окна стоял красивый мужчина, явно старше всех присутствующих во всех смыслах. Так я поняла, что это глава семейства. Он стоял, как будто ждал: «Приготовились. Камера. Мотор.» Повернулся к нам, как только Элис и я вошли. Высокий, идеально уложенные светлые волосы, совершенная симметрия лица. Безупречные линии, выверенные пропорции. Ничего лишнего, ничего спонтанного. Очередная вампирская маска. Но какая искусная! Женщина, точно не подросток, замерла при виде меня у кофейного столика, где, кажется, поправляла вазу с цветами — банальные розы пастельных тонов — сдержанность во всём. Движения выверены. Лёгкий наклон головы, нежный взмах руки — вся эта театральность вызывает лишь оскомину. Вероятнее всего, она мать семейства. Воплощенная патока. Приторная, липкая, обволакивающая. Смотришь на неё и сразу чувствуешь запах ванили и нафталина. Она — архетип идеальной матери, домохозяйки из 50-х, застрявшей в вечности. Перевожу взгляд на диван, где разместились двое. Эффектная блондинка и здоровый парень подле неё. Сначала я осмотрела Куклу Барби, восставшую из мертвых. Диван из кремовой кожи подчеркивает аристократическую бледность её лица. Она восседала на нем, как королева на троне, её поза — сплав грации и надменности. Легкое движение головы, почти незаметный поворот — достаточно, чтобы полностью просканировать меня. Её взгляд задерживается на мгновение на моём лице. Большие золотистые глаза, в которых чётко просматривается злоба. Темноволосый парень, который сидел около неё, выглядел как добрый медведь, прикинувшийся плюшевым. Эта нарочитая маскулинность, прикрытая улыбкой простака — излюбленный прием для обезоруживания противника. Он прищуривает глаза, якобы дружелюбно, когда явно оценивает. Его губы растягиваются в еще более широкой улыбке, практически оскал, когда я осмотрела внушительного размера мышцы его рук. И, наконец, Белла, которая сиротливо стояла у камина, поприветствовала меня сжатыми губами. Эдварда и Джаспера я не могла найти взглядом.