— Почему ты не боишься?
Джаспер вернул взгляд на дорогу. Свет правой фары осветил дерево, которое выпирало на дорогу с левой стороны сильнее остальных. Я проводила его взглядом, предположив, что это оно самое. А ответ на его вопрос был прост: мой мозг сломан. Но так я, конечно, не сказала.
— Почему же, боюсь.
— Я эмпат, Ханна. Я могу отличить страх от пустоты или любопытства, которое в тебе чаще всего мелькает.
Я сделала вид, что обдумываю его слова, хотя на самом деле просто следила за дорогой. Он прав, я не боюсь. И дело вовсе не в бесстрашии или какой-то особенной храбрости. Просто мой мир функционирует по другим правилам, где угроза собственной жизни не вызывает панического ужаса. Скорее, это еще один фактор, который следует учитывать, как погоду или настроение окружающих. Мои эмоции разительно отличаются от обычных. Так говорят книжки.
— Может, я просто хорошо это скрываю? — пожала плечами я. — Или у тебя эмпатический тумблер барахлит. Всякое бывает, знаешь ли.
— Было бы славно, если б он барахлил. Но такого прежде никогда не случалось.
Забавный анекдот получился бы. В одной машине сидело двое: вампир-эмпат и социопатка…
— Какого это, ощущать других? — откинувшись на кресло и закинув ноги на торпеду, спросила я.
Джаспер нахмурился, словно мой вопрос был не просто странным, а оскорбительным. Он расслабил пальцы на руле и снова в него вцепился. Как будто прямо сейчас пытается управлять не только машиной, но и самим собой. И если учитывать, что с первой задачей он справляется с завидной идеальностью, то значит вторая поддается с трудом.
— Утомительно.
Невольно цепляюсь за его профиль. Идеальный образец арийской стати: светлые волосы, прямая спина, взгляд, направленный вперед, словно он уже видит исход всего. Идеальное, выверенное совершенство, которое отдает холодом. Он красив, да. Банально, но правда. Только красота эта какая-то… безжизненная. Как отполированный клинок — сверкает, но холодит.
— Почему? Вернее, разве это не идеальный инструмент для контроля над другими? Ты знаешь, что они чувствуют, можешь предугадать их действия, сказать правильные слова в нужный момент. Это же удивительная возможность.
Джаспер хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги.
— Контроль? Ты видишь в этом только контроль? Это, скорее, похоже на постоянный шум — эхо чужих эмоций, которые роятся вокруг тебя, как назойливые мухи. Представь, что ты пытаешься сосредоточиться на чем-то важном, а тебе постоянно кричат в ухо, и каждый крик — это чужая радость, страх или боль. Это изматывает.
Я задумалась, пытаясь хотя бы представить себя на его месте. Бесконечный поток чужих чувств, океан, в котором ты барахтаешься без спасательного круга. Утонуть в этом хаосе, наверное, проще простого. Но он же как-то остается на плаву. Не похож на сумасшедшего или несчастного. Живет себе спокойно и довольно неплохо, надо заметить.
— Моя очередь задавать вопросы, — резко отозвался он, бросив на меня короткий взгляд. — Давно ты знаешь о вампирах?
— Около двух лет, — чуть не сказала двадцати. «Ханна, не расслабляться. Ни на секунду», — напомнила себе, начиная поглаживать большой палец указательным.
— В четырнадцать? Как это случилось? — К этому вопросу я не готовилась.
Я постаралась сохранить невозмутимый вид, будто его вопрос не застал меня врасплох. «Два года назад… Думай, Ханна, думай!»
— Меня спас мой знакомый, тот самый вампир, который рассказал о вас, — я отвернулась к окну, выискивая в своей голове способы перевернуть ситуацию обратно. Мои вопросы — его ответы. Только так.
— И ты еще что-то говоришь о койотах и зайцах? — слышу очередную усмешку. — Как это вышло?
— Провалилась в прорубь, — спустила ноги с торпеды, показательно опустила взгляд, чтобы всем своим видом показать — эта тема мне неприятна. Но его это не проняло.
— И после этого он рассказал о существовании вампиров? — Джаспер плавно повернул направо, выезжая на главную дорогу. «Быстро, однако»
— Да, иначе он бы не смог объяснить, как успел за секунду вытащить меня из проруби, — знакомое раздражение, которое, казалось бы, было оставлено у дома Калленов, вновь вернулось.
— А сколько ему лет?
Почувствовала, как машина медленно притормаживает. До кампуса было еще минут десять от силы. Но времени, между прочим, было в обрез.