Профессор откашлялся и, судя по звукам, начал справлять нужду, не подозревая о развернувшейся драме за тонкой перегородкой. Джаспер посмотрел на меня, прищурился, глядя на мои слёзы, но я не увидела ничего, что хоть как-то намекнуло бы на его сожаление!
Хейл совсем немного ослабил свою хватку на моей челюсти. Его дыхание обжигало мою кожу прохладой, а взгляд прожигал насквозь. Он словно оценивал ситуацию, взвешивал все «за» и «против». За дверью тем временем профессор закончил свои дела и, промычав что-то неразборчивое, направился к выходу.
Когда звук захлопнувшейся двери мужского туалета эхом разнесся по помещению, Джаспер наконец отпустил меня. Я съехала по стенке кабинки на пол, прижимая больную руку к груди. Боль пульсировала, отдавая в плечо и шею. Но я смотрела на Хейла упрямо, не отводя взгляда, который, уверена, заставил его где-то в глубине души, а если не души, то чего-то похожего на неё, вздрогнуть.
И как в самом дерьмовом на этот раз кино, в туалет «вовремя» ворвались Эммет и Эдвард. Оба с ошалелыми глазами, метавшимися то на меня, то на Джаспера.
— Джас, иди отсюда, — голос Эммета на этот раз не казался наигранно веселым.
Хейл бросил на меня короткий взгляд и действительно вышел из кабинки, в которой воздуха стало резко намного больше. Дождавшись, когда дверь за ним хлопнет, я попыталась встать.
— Я помогу, — предупредил Эдвард, бегло осмотрев руку. — Даже если ты сейчас начнёшь думать о сексе в туалете, я всё равно помогу тебе.
Сил на то, чтобы что-то сказать ему не было. Желания тоже. Я просто навалилась на него, осознав, что тело шестнадцатилетней девочки достигло пика своей выносливости.
Пока я шла по коридору университета в сопровождении двух парней, в глазах мимо проходящих, рождались новые слухи. Выходя из здания, к нам подлетела Элис.
— Господи, бедная, — выдала она, оценив синеву моего запястья.
— Был бы, наверно, отличный хук справа, да, Ханна? — забасил Эммет, слегка подтолкнув меня.
— Ей надо в больницу, Эммет, — ответил Эдвард. — Я отвезу, идите к остальным.
Эдвард хотел взять меня под здоровую руку, но я, как дёрганая мышь, отпрянула. «Только притронься», — прошипело в голове.
— Пойдём, — бросил он, указывая путь.
Крошка Элис, казалось, хотела последовать за нами, но Эдвард жестом остановил её, коротко бросив:
— Позже объясню.
Уже в машине мне удалось собрать свои мысли заново. Но обдумать случившееся мешал тот водитель. Поэтому, как только мы выехали на главную дорогу, я стала повторять заученный накануне материал по социальной экономике.
— Это вовсе не обязательно, — вдруг сказал Эдвард, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.
— Необходимо, — упрямо ответила я, перелистывая страницы в уме.
— Мы можем просто поговорить, — он дёрнул плечами, поворачивая руль направо.
— Ты тот, с кем я меньше всего хочу разговаривать, мысленно особенно, — промолвила я, отвернувшись к окну.
— Я не выбирал своего дара, Ханна. И уверяю, я не питаю положительных чувств, беспрерывно слушая чужие мысли. К слову, твои не такие уж и простые для моего понимания.
Я усмехнулась, прислонив ноющую руку к холодному стеклу.
— Что же, я вторая Белла Свон? — веры в такой подарок было мало.
— Нет, — ответ последовал сразу. — Но твои мысли… как сложный компьютерный алгоритм. Приятного в них мало.
Я сглотнула. Молча вернулась к тексту социальной экономики. Оставшуюся часть пути мы провели в тишине.
В приемном покое больницы было людно и шумно. Эдвард подошёл к ресепшену и что-то стал говорить медсестре. Не успела я приземлиться на жёсткий синий стул, как он вернулся и провёл меня в кабинет, где нас встретил доктор Каллен.
— Во всей больнице других докторов нет? — раздражение наконец проснулось.
— Прошу, Ханна, присаживайся, — он указал на кушетку напротив него. — Эдвард, подожди снаружи.
Эдвард кивнул и послушно вышел. А я неохотно села на кушетку, ощущая, как доктор Каллен начинает визуальный осмотр моей руки.
— Расскажешь, что случилось? — подняв на меня свои добрые глазенки, спросил он.
— Вампиры случились, доктор Каллен, — позволив ему взять мою руку, ответила я.
Его прикосновения к моему запястью были легкими, почти невесомыми, но даже они вызывали острую боль. Я старалась не показывать этого, сцепив зубы и глядя прямо перед собой. На мои слова он нахмурился, продолжая осторожно ощупывать мое запястье.