— Джаспер?
— Вы весьма проницательны.
На секунду его лицо исказилось тенью какой-то сложной эмоции, но она тут же исчезла, оставив лишь профессиональное спокойствие. Он отпустил мою руку и отодвинулся, принимая что-то пишущую позу.
— Есть ещё какие-то ушибы?
— Нет, — хотя позвонки на спине кричали об обратном.
— Нужен рентген, но я уверен, что у тебя перелом. Понадобится гипс.
Меня передёрнуло. И от его интонации, в которой легко заметить сочувствие, и от ситуации в целом.
— Я выпишу тебе направление, а после со снимком вернись ко мне, — он быстро что-то начиркал на бумаге и передал её мне. — Извини за это, Ханна. Я поговорю с Джаспером.
— А в угол вы его сможете поставить? Если да, то в доказательство я бы хотела видеть фото, — сказала я, спрыгнув с кушетки.
Доктор Каллен слабо улыбнулся, покачивая головой с идеальной причёской. Около двери я развернулась на пятках к нему обратно.
— Карлайл, — обратилась без формальностей. — Джаспер может не только считывать эмоции, но и влиять на них, так?
Он внимательно посмотрел на меня и на пару мгновений замер, обдумывая, наверное, стоит ли говорить правду.
— Да, Ханна, это так. Джаспер обладает даром эмпатии. Он чувствует эмоции окружающих и может влиять на них. Он не всегда контролирует эту свою способность, особенно когда находится в стрессовом состоянии.
«В стрессовом состоянии», — повторила про себя, чуть ли не захохотав в голос. Это многое объясняло. Я не помнила, чтобы в книжке писали об этом. Натянула на губы фальшивую улыбку и кивнула в благодарность за любезно предоставленную информацию.
Я вышла из его кабинета, сразу наткнувшись на Эдварда, стоявшего напротив в ожидании.
— Можешь идти, спасибо за помощь, но дальше я сама, — отчеканила я, добавив: — пожалуйста.
Не став дожидаться его ответа, пошагала на поиски рентгена, перебирая в голове номера кабинетов. И когда поняла, что меня послушались, прекратила свистопляску цифр в голове. «Это было опасно, Ханна, глупо и опасно», — подумала я, отругав себя за бессмысленный удар по Джасперу Хейлу — всё равно что в стену. Однако реакция моего тела была импульсивной только из-за его способностей. Инстинкт самосохранения сработал автоматически, без участия разума. В крохотный момент этот вампир стал ещё более опасным для меня. Мне катастрофически не хватает информации о Калленах.
Глава 10. Хищничество.
Стала допускать мысли о переводе в другой университет. Нет, далеко не из-за страха, которым меня попытался щедро одарить Хейл. Глядя на свою загипсованную руку, я осознала, что проигрываю вампирам по силе, с которой мне, человеку, не справиться. А бегать с огнемётом наперевес, который мне: а) не найти; б) не поднять; в) вовремя не достать при опасности (если игнорировать первые два пункта), — не вариант. Да и поджарить их — лишь полдела, насколько я помню, ещё надо оторвать все конечности.
Перевод казался идеальным решением. Но у меня не было гарантий, что кто-то из них не последует за мной, как и не было у моей семьи финансов оплачивать ещё один университет. Проще говоря, надо было думать о симбиозе с вампирами.
Вечером того дня, как только я вернулась в свою комнату, мне пришло СМС от Джаспера. Сухое «извини» на белом фоне нашего чата. Стало нереально любопытно: он написал это под давлением семейного собрания или действительно осознал гадкость своего поступка? Более чем уверена — вариант первый.
После выходных в университете было не менее оживлённо, чем обычно. Микки и Кора слёзно пытались убедить меня, что ничего и никому не говорили. Чистой воды ложь, но я смолчала, отыграв роль тупой, несчастной подружки со словами: «Я знаю и верю вам». Из Калленов меня никто не доставал, дав мне, вероятно, передышку. Однако они не избавили меня от своего призрачного присутствия. Порой мне казалось, что даже в туалете меня поджидает пара янтарных глаз.
Во вторник на лекции по анатомии к удивлению всех студентов, меня и Хейла вызвали к ректору. Он посмотрел на меня так, словно я Злой Санта, совершивший очередную злодейскую выходку. Он галантно открыл мне дверь, выпуская меня из аудитории первой, но эта показная вежливость трещала по швам, стоило только посмотреть в его прищуренный взгляд.
— Миссис Корнблат, могу ли я узнать причину, по которой нас вызывают? — уточнила я у помощницы ректора, которая вела нас, как узников, по пустым коридорам.
— Следуйте за мной, Мисс Хофер, и всё узнаете, — даже не удостоив нас взглядом, ответила она.
Кабинет ректора встретил нас запахом освежителя воздуха или паршивого одеколона мистера Томаса Фокстона. Он сидел за массивным дубовым столом и поднял свой строгий взгляд только тогда, когда я и Хейл встали к нему чуть ли не вплотную. Дорогой костюм, скрывающий дряблость тела и убогость души. Безупречный галстук, туго затянутый на шее, словно удавка, намекающая на внутренние комплексы. Взгляд — приглушенный, выученный, словно отшлифованный тысячей совещаний и протоколов. Он транслирует компетентность, уверенность, успех. Ложь. «Интересно, о чем он думает? О бюджете, о рейтингах, о своей репутации, о своей помощнице, которую трахал этим утром на этом же столе? Все это так предсказуемо. Так скучно».