— О чем разговор? — Как всегда бодрый, для меня еще и внезапный, голос Эммета остановил полет моей вилки ко рту.
За стол чуть ли не синхронно уселись все Каллены со своими полными подносами еды, которую они, разумеется, есть не станут. Из-за их количества и резкой тесноты я словила все признаки клаустрофобии.
Я окинула взглядом новоиспеченную «компанию». Розали, после нашего разговора, перестала препарировать меня взглядом, сейчас смотрела просто, как на пустое место. Эммет сиял, как начищенный самовар — совсем не обидчивым оказался. Белла, как темная лошадка, тихо скользнула на стул рядом с Эдвардом. Элис, как обычно, излучала «волшебство», а Джаспер… Джаспер просто пытался не выдавать своего дискомфорта, что, в принципе, уже было немалым достижением.
— О том, как прекрасно проводить обеденное время в окружении надоедливых друзей, — съязвила я, делая очередной глоток сока. — Или о том, как вампиры любят пугать простых смертных своей навязчивостью. Выбирайте вариант, который вам больше по душе.
Эммет грохнул своим подносом на стол — от звука я подпрыгнула.
— Да ладно тебе, — он улыбнулся во все тридцать два. — Мы просто хотим понять, как жить дальше будем.
— Как мы будем жить дальше, — поправила я. — Словосочетание «быть человеческой подружкой», сказанное мной вчера, было метафорическим. Я услышала вас: мне нельзя уходить, вам нельзя уходить. Живем под одной крышей, а с кем-то и в одной комнате, кстати. Думаю, этого вполне достаточно, чтобы остаться в живых и вам, и мне. Сколько вы там времени проводите на одном месте? Пять лет?
— В основном десять, — ответил Джаспер, оценив мою реакцию как: «ну уж, нет».
Элис внезапно звонко рассмеялась, будто предчувствовала, что я сейчас могу взорваться.
— Ох, милая, ты такая забавная! Нельзя же быть такой серьезной, — она подмигнула мне, и я едва сдержала закатывание глаз. «Может, она и вправду того».
— Нельзя же вот так сразу рубить все надежды на корню, — протянула Белла, реплик у которой становится неожиданно больше. — Может, мы все-таки сможем найти общий язык, как… семья.
— Та-ак, — я отложила вилку, окончательно потеряв аппетит. — Я понимаю, вы все тут сплоченные и бла-бла-бла, но я не подписывалась на участие в ситкоме про вампирскую семейку. И, честно говоря, мне кажется, что у вас и так предостаточно драмы в жизни, чтобы еще и меня в нее втягивать.
Джаспер, казалось, замер еще сильнее. Я почувствовала, как на мои плечи что-то надавило, а в голове кто-то приглушил свет. Решив, что с меня достаточно, я встала из-за стола, бросив недоеденный салат и наполовину полный стакан сока. «Подкрепилась витаминками, называется», — подумала я, задвигая стул обратно, намеренно создавая побольше скрипа.
— Спасибо за компанию, — процедила я, стараясь не смотреть никому в глаза. — Но мне пора. Надеюсь, вы найдете ответы на свои вопросы. Только, пожалуйста, не ищите их во мне.
Шаги мои гулко отдавались в выложенном мрамором холле, пока я шла к выходу. Чувствовала себя неуютно под их пристальными взглядами, даже если не видела их. Хотелось быстрее оказаться на последней лекции, а после… «Черт вас побрал, Каллены! Мне нужно пространство!»
Раздражало, утомляло, выводило из себя то, что Каллены у меня таки украли мой воздух, вынудили постоянно балансировать на краю. Нельзя меня загонять в какие-либо рамки. У меня что-то начинало чесаться внутри, что-то грозилось взорваться каждый раз, когда они были рядом! Мало того, что мы учимся вместе, мало и того, что я вынужденно привязана к ним по непонятной всем причине, от которой, что еще хуже, зависят наши жизни, так я даже не могу отдохнуть от них в общажной комнате! Каждый день, каждый гребаный час быть рядом с ними! Это похоже на издевательство. Тонкое, извращенное в стиле Калленовских соплей.
В комнате витал их чуждый, приторный аромат и какой-то сверхъестественной чистоты: замороженные розы — Розали, кисло-сладкая газировка Элис и, наконец, Белла, пожалуй, самый приятный, разряженный запах приближающейся грозы, холодный и отрезвляющий. Да, у помешанной на трупах должен быть и необычный запах. Эта какофония ароматов смешивалась, въедалась в одежду, в волосы, в кожу, и начинало казаться, что я сама пропитываюсь этой фальшью, этой идеальностью. Я чувствовала себя отравленной ею. Мой мир, обычно четкий и структурированный, размывался под напором их присутствия.