Я откинулась назад, поспешно улыбнулась Микки и Коре, которые обернулись и что-то ляпнули. И, наконец, расслабилась, если так можно назвать. Только вот прошла минута, как я встрепенулась, осознавая, что именно ляпнула ущемленному подростку! Я живо нарисовала в голове, как Шон подлетает к Хейлу, заносит удар и ломает свой кулак так, что ни одна операция после не восстановит функциональность его кисти. «Да не, Хейл увернется», — подумала я, медленно опустив взгляд на свой гипс.
— Черт, — выругалась и слетела со ступеней, как ошпаренная.
Выскочив из корпуса «D», я принялась лихорадочно озираться по сторонам, выискивая знакомую блондинистую макушку или, что ещё хуже, заряженного Шона. «Не об этих ли видениях говорит Крошка-Элис? Но, мать её, это же вышло самопроизвольно!» Все держится на какой-то тонюсенькой ниточке или на моих тончайших нервах. «А если Хейл озвереет? Фаталити Шону обеспечено, как и всем, кто это увидит, и я в том числе!»
Я бегала по дворику, словно угорелая, отчаянно пытаясь предугадать, где могла произойти эта нелепая стычка. Каллены были в кафетерии, значит, они будут проходить через оранжерею. Первым делом метнулась туда. В голове хаотично мелькали картинки: кровь, кровь и еще раз кровь.
Я не ошиблась. У оранжереи стояли две фигуры, напряженно смотрящие друг на друга. Хейл вытянулся стрелой, завел руки за спину, а Шон сжался, как пружина, готовая в любой момент выстрелить. Я бросилась к ним, задавая один лишь вопрос: где остальные Каллены, когда они так нужны!
— Шон, стой! Что ты делаешь? — закричала я, подбегая к ним.
Хейл скривил бровь в удивлении, а Шон, казалось, на секунду застыл, словно его застукали с журналом порнушки в руках.
— Ханна? — пробормотал он, округлив глаза на максимум. — Я… я хотел…
— Ничего ты не хотел, — перебила я его, вставая между ними. — Шон, уходи. Сейчас же, — прошипела прямо в лицо, стараясь не смотреть на Хейла. А его взгляд был красноречив как никогда, и я знала, что он уже все понял или, по крайней мере, догадался о чем-то нехорошем.
— Ханна, подожди, — спокойно произнес Хейл, так и не изменив своей позы. — Я хочу знать, что этот… парень хотел мне сказать.
Лицо Шона стало красным. Я видела, как его плечи дрожат, но никак не могла разобрать, от страха или от злости. Я резко обернулась к Хейлу, который достаточно цепко перехватил мой взгляд, и зашептала, стиснув челюсти:
— Ты не помогаешь.
— Ты защищаешь его?! — внезапно загорланил Шон, вынудив обернуться обратно. — Ты идиотка, Ханна! Он об тебя ноги вытер, а ты продолжаешь пускать на него слюни, чтобы что? Чтобы он тебя снова трахнул в мужском туалете, как какую-то шлюху?
Я закатила глаза. «Что это с ним? Это ревность?» Если я что-то и понимала в эмоциях, то это то, как можно их считать по мимике лица. А дальше нехитрый логический процесс рассуждений в голове выдавал предполагаемые чувства, которые мог испытывать человек. И вот сейчас совершенно очевидно, что этот юноша был влюблен.
«Когда? Как? В меня? В самую нестабильную персону в этом университете? Чудесно». Все, что мне было нужно для полного счастья — это собственный фан-клуб из эмоционально нестабильных особей.
Ни одно его слово не тронуло меня и не обидело, поэтому я планировала сказать что-то колкое и прогнать. Однако, если меня не проняло из-за отсутствия таких чувств, как обида, то вот позади меня стоял эмпат, который какого-то хрена не использовал свой дар, чтобы успокоить, а решил подлить масла. Моё тело отреагировало резко: в моменте я была расслаблена, как в следующую секунду почувствовала ледяной ком, стремительно разрастающийся и проникающий в каждую клетку. Дыхание перехватило, словно кто-то сдавил грудную клетку. А в висках запульсировала назойливая барабанная дробь.
— Да пошла ты, Ханна, — чуть ли не плюнув, сказал Шон, разворачиваясь и удаляясь. «Прошла любовь, не успев начаться. А может, я и ошиблась, и это задетая гордость».
Джаспер шелохнулся, в его сторону или нет, не знаю. Но я вцепилась в его кожаную куртку и остановила.
— Какого хрена, Хейл? — подняв к нему голову, спросила я, тщательно огораживаясь от его дара, из-за которого даже в глазах стало жечь. — Вы носитесь за мной, словно я золотые яйца вам снесу, а сами лезете на рожон? Что с вами не так, не пойму? Я одна здесь с мозгами и хочу выжить?!
Всё же его дар силен, потому что он таки побудил меня ударить. И опять же мой разум тонет в импульсивности! Я замахиваюсь, чтобы врезать по груди или оттолкнуть, и не знаю, как бы это произошло на самом деле, потому что он перехватил мою руку.