Я оценивала его предложение, словно покупку мелкой компании на бирже, предполагая все варианты её падений и резких взлётов. Катание на мотоцикле — это риск, адреналин, выброс эндорфинов, вещи, которые, как говорят, легко испытывают люди, но не социопаты вроде меня. Для людей это, вероятно, возможность почувствовать себя живым. Не знаю. Для меня же — это просто потенциально опасная ситуация, контроль над которой будет в чужих руках. В руках Джаспера Хейла. Он казался убедительным, почти безобидным. И именно это напрягало больше всего. Может, я бы и согласилась на поездку, но точно не с ним.
— Благодарю, — произнесла я, придав голосу нарочитую учтивость. — Но я воздержусь.
Хейл не дрогнул. Он словно ожидал моего отказа, предвидел его заранее. Улыбка не покинула его лица, лишь слегка потускнела, как задыхающийся светлячок в банке. Он склонил голову, изучая меня с тихим, почти неземным любопытством, словно я была диковинным насекомым, трепещущим в тончайшей паутине его внимания.
— И чем же вызван столь благоразумный отказ, Ханна? Боишься испачкать свои беленькие кроссовки? Или, может быть, боишься моей компании? — В его голосе проскользнула легкая насмешка, едва уловимая, но от этого еще более раздражающая.
Я проигнорировала колкость. Он пытался меня задеть, вывести из равновесия. Только зачем? Месть за недавнее признание своей собственной глупости?
— Мои мотивы не имеют значения, Хейл. Я просто хочу побыть там, где нет представителей клыкастых и их тупых вопросов: кто я, что скрываю, и тому подобное, — ответила я ровным тоном, стараясь не выдать ни малейшего раздражения.
Хейл усмехнулся, и этот звук больше походил на тихое рычание, чем на веселье. Он выпрямился, засунув руки в карманы кожаной куртки.
— Значит, я прав, — протянул он, словно раздумывая вслух. — Ты боишься, что я раскушу тебя?
Я сдержала вздох. Его настойчивость начинала утомлять. А эта манипуляция делала из него малолетнего задиру. Хотелось утереть ему нос.
— Не льсти себе, Хейл. Я тебя не боюсь, — отрезала я. — Мне просто неинтересно кататься с тобой на твоем рычащем куске железа.
Он приподнял бровь, словно я сказала что-то невероятно глупое. Его взгляд стал более пристальным, оценивающим. Он больше не казался безобидным южным парнем. Теперь передо мной стоял вампир, опасный и понимающий чуть больше, чем все остальные.
— И ты не отрицаешь, что есть что раскусывать? Ты уверена в этом? — Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Запах бензина стал почти осязаемым, словно Хейл сам источал его. — Могу пообещать тебе отсутствие неудобных для тебя вопросов. Так и быть, возьму в этом плане выходной. Просто проветрим голову.
Я не отступила, хотя инстинкты кричали об обратном. Пространство между нами наэлектризовалось. Было ощущение, что я смотрю на своё собственное отражение, только на версию себя с членом в штанах. «Надо было его раздавить, когда была такая возможность, Ханна. А теперь мучайся», — упрямо выдерживаю его взгляд, не желая сдаваться.
— На меня не действует ваш вампирский шарм. Ты переоцениваешь свои силы, Хейл, — процедила я сквозь улыбку. — Скрывать мне нечего.
Он усмехнулся, на этот раз в его улыбке не было даже намека на добродушие. Лишь холодная, хищная заинтересованность.
— Тогда докажи мне это, Ханна, — прошептал он, наклонившись еще ближе. Его холодное дыхание опалило моё лицо, как будто он ждал, что я отпряну, сломаюсь. — Пока все выглядит с точностью до наоборот.
Его слова повисли в воздухе, как вызов. «Доказать? Я что-то кому-то должна доказывать?!» Внутри себя я вела ожесточенную баталию, оценивая варианты отступления. Отказаться означало признать его правоту, поддаться давлению. А это повлечет за собой еще большую подозрительность ко мне и стремление всех Калленов залезть мне в голову. Согласиться — нырнуть в омут неизвестности, с доверием отдав часть контроля в руки эмпата, который лишь с виду такой невинный и пушистый. «Как он это сделал?!» — кричала я в голове, принимая тот факт, что меня только что мастерски провели, оставив лишь иллюзию выбора.
— Хорошо, — произнесла я, до ломоты в мышцах лица натягивая маску непринужденности. — Я поеду с тобой. Но!
Я подняла палец, прерывая его, когда он попытался что-то сказать.