— На моих условиях. Никаких разговоров обо мне, о моей жизни. И никаких внезапных остановок в темных переулках, где ты сможешь меня съесть, потому что и часа не пройдет, как ты пожалеешь о своем предложении.
Хейл отступил на шаг, его губы дрогнули в легкой улыбке. Он изучал меня, словно я только что решила прыгнуть с парашютом без парашюта. У него загорелся азарт в чуть потемневших глазах.
— Условия приняты, — ответил он, разворачиваясь. — Но учти, Ханна, если тебе понравится, а тебе понравится, я буду ждать твоего признания. Встретимся у ворот, я за шлемом.
Я наблюдала, как он уходит, излучая уверенность. «Черт бы тебя побрал, Джаспер Хейл,» — мысленно проклинала его и себя заодно за то, что поддалась на эту дешевую манипуляцию. Но пути назад уже не было. Придется потерпеть еще немного.
Медленно развернувшись, я направилась к воротам, стараясь не поддаваться волнению. Нужно было собраться с мыслями и продумать каждый свой шаг. Эта поездка не должна была стать исповедью для Хейла. Скорее, это мой шанс изучить его еще лучше, узнать все его слабости. Он будет думать, что изучает меня, в то время как я буду разбирать его по частям.
В голове пульсировала лишь одна мысль: контроль. Контроль мимики, жестов, слов — всего, что могло выдать меня как социопатку. Я должна держать ситуацию в рамках, даже сидя на заднем сиденье мотоцикла, мчащегося по дороге. «Ему захотелось поиграть — пожалуйста, я даю эту возможность. Только потом не плюйся ядом, Хейл.»
Добравшись до ворот, я увидела его, стоящего рядом с серебристым мотоциклом. Он держал в руках два шлема, один из которых протянул мне. Я взяла его, стараясь не прикасаться к его руке дольше необходимого. Шлем пах кожей и его одеколоном или его личным запахом. Я позволила себе наконец вдохнуть его поглубже, чтобы запомнить, чтобы разобрать по нотам.
Запах Джаспера Хейла был сложным коктейлем, от которого слегка першит в носу. Не сладкая приторность, как у остальных. Нет ванили, цветочной пыльцы или дешевого мускуса, к примеру. В его запахе есть что-то металлическое, напоминающее о свежей крови, но при этом отталкивающе чистое, словно операционная. Чувствуется намек на кедр, но не теплый и уютный, а скорее сухой и выжженный солнцем. А еще, как ни странно, гвоздика. По итогу: кожа, кровь, выжженный кедр и гвоздика. В целом — это странная смесь опасности и стерильности, притягательности и отторжения одновременно. И, разумеется, все это делает его еще более интересным. Это аромат власти. Аромат, который вызывает параллельно замешательство и мое восхищение. Надевая шлем и застегнув ремешок, поняла, что этот запах занял заслуженное первое место, который можно стерпеть. «Прости Белла, придется сместить тебя с пьедестала».
— Готова? — спросил Хейл, усаживаясь на мотоцикл. Его голос немного приглушен шлемом.
Я кивнула, но визор закрывать не спешила, как и залезать на мотоцикл следом.
— У меня менструация, — ни тени какого-либо смущения во мне, слежу за его реакцией.
— Сочувствую, — подняв визор, ответил он. — Живот болит?
Не на такую реакцию я рассчитывала. Совсем не на такую. Хейл как будто продемонстрировал выработанный иммунитет на мои «дикие» словечки, о которых в обществе принято молчать.
— Это больше, чем капля. Почему вас это не трогает?
Хейл откинулся на мотоцикл и усмехнулся моему вопросу, заставив меня нахмуриться.
— Это грязная кровь, в ней есть примеси, которые не привлекательны. Да, она усиливает запах женщины, делает ее более… манящей для нас. Мы чувствуем жажду, но не срываемся, как если бы почувствовали кровь из вены, — не знаю, нарочно он или нет, но сейчас он говорил, играя своим голосом.
— А как пахну я? — этот вопрос терзал меня уже очень давно, поэтому я вцепилась за золотистый взгляд Джаспера, упрямо ожидая ответа.
Крылья его носа почти незаметно дернулись. Он напрягся всем телом и заерзал на сиденье. «Кому-то точно надо проветриться», — наблюдая за ним, подумала я.
— У тебя сложный и многослойный запах, Ханна, — уклончиво сказал Хейл, намереваясь повернуть ключ в зажигании.
— Это не ответ. Конкретизируй, — осадила его я, не давая шанса улизнуть. — Что ты чувствуешь? Ответь честно, или я передумаю ехать.
Мотоцикл остался недвижим. Хейл вздохнул, словно собираясь нырнуть в ледяную воду. Этот вопрос явно причинял ему дискомфорт, и от этого моя заинтересованность лишь росла.