Небо начало темнеть. Хейл замедлил ход, и я, не желая отпускать драгоценное чувство контроля, неохотно убрала руку. Мы остановились на заправке, и я спрыгнула с мотоцикла, чувствуя дрожь в ногах. Джаспер стащил с себя шлем, пятерней разворошил свои волосы и уставился на меня, ожидая от меня очевидного.
— И? — вздёрнув бровь, поторопил меня.
Я не торопилась. Теперь понимаю, какого ему было признавать свою слабость. Я расстегнула ремень на шлеме и стащила его с себя. Тряхнула волосами, расслабляя кожу на голове. И наконец посмотрела на Хейла, который цепко следил за каждым моим действием.
— Хорошо, — нехотя начала я: — признаю, в этом что-то есть.
Удовлетворение, по-видимому, разлилось по его венам, как теплый яд. Я видела, как его глаза потемнели, и едва заметная улыбка тронула губы. «Победа? Возможно. Но скорее временное перемирие в нашей затяжной войне характеров». Заправщик равнодушно протёр стекло мотоцикла, не обращая на нас ни малейшего внимания. Городские сумасшедшие, не иначе.
— Хочешь перекусить? — Хейл кивнул в сторону придорожной кафешки рядом с заправкой.
Я пожала плечами, делая вид, что мне все равно, хотя желудок уже настойчиво требовал подкрепления. Кафе выглядело непрезентабельно, но откуда-то тянуло аппетитным запахом жареного мяса. Мы зашли внутрь. За стойкой зевала полная женщина с уставшим видом. И несколько хмурых дальнобойщиков неспешно поглощали свой ужин.
Джаспер заказал мне один бургер и два кофе. Пока ждали заказ, я разглядывала обстановку. Типичная придорожная забегаловка: пластиковые столы, выцветшие плакаты с рекламой пива, музыка из старого радиоприемника. Одним словом — дешёвая столовка. И вдруг меня осенило. Я уже как три часа не чувствую в себе раздражения, а последний раз такое было будто сто лет назад! Принесённый бургер и кофе внезапно стали вкуснее, чем были на самом деле. Хейл молча наблюдал за мной, его взгляд был каким-то странным, он рукой закрыл свои губы, и я не могла сопоставить полную картинку.
— Что? — буркнула я, отрываясь от еды. — Завидно?
— Нет, — ответил он, слегка улыбаясь. — Просто ты бываешь и такой, оказывается.
— Какой?
— Умиротворённой, — закончил он за меня, обратив внимание уже на своё кофе.
«Неужели он и правда думает, что я всегда хожу с нахмуренным лбом и готова взорваться по любому поводу? Да, Ханна, именно так ты и ходишь последние два месяца», — сама себе ответила. Я отвернулась, делая вид, что очень занята бургером, хотя аппетит немного поутих от его слов. Но тишина длилась недолго. Его телефон завибрировал, и почему-то я знала наперёд, кто ему звонит.
— Да, Элис? — Хейл поднял на меня глаза и внимательно слушал Крошку на том конце провода. Я хмыкнула и закачала головой. «Мамочка беспокоится?» — Хорошо, Элис. Спасибо. Скоро буду.
Он отключил вызов и убрал телефон в карман. Его лицо выражало легкую озабоченность, но он плохо старался её скрыть.
— В чём дело на этот раз? — не смогла не спросить.
— На шоссе авария. Нужно будет объехать.
— А тебе не надоедает это? — Я отложила недоеденный бургер и придвинула к себе кофе.
— Что?
— Контроль над собой. Джаспер — туда, Джаспер — сюда. Сделай то, не делай этого. Ты должен больше общаться с людьми, ты обязан улыбаться, — копировала я Элис. — Это же ужасно.
Хейл усмехнулся, но в его глазах я совершенно точно увидела усталость.
— Ты думаешь, мне это нравится?
— Ну, выглядит именно так, — парировала я, отпивая кофе. — Не хочется психануть?
Он подпёр подбородок рукой, задумчиво глядя на меня.
— Я люблю Элис и ценю всё, что она делает для меня и остальных членов нашей семьи. Её… предостережения уберегают нас.
От его слов «люблю» хотелось поморщиться. Я никак не могла рассмотреть эту «любовь», скорее манипуляцию с её стороны. Стоит ей сказать, что она что-то там видела, как все Каллены тут же вытягиваются, как опоссумы, заглядывая ей в рот за предсказанием.
— И что? Это делает её менее навязчивой? Или тебя менее уставшим? — не удержалась я от колкости. — Не думал, что сам способен решить ситуацию? Например, эта авария. Уверена, если бы там были пострадавшие, то ты бы смог это почувствовать вовремя и развернуться.
Хейл откинулся на красное кресло, поглаживая край стаканчика с кофе.
— Ты не понимаешь, Ханна. Никого из нас. И беда даже не в том, что ты этого не хочешь, а в том, что ты намеренно отстраняешься от тех, кто хочет помочь.
Я закатила глаза, отворачиваясь к окну. «Переводит тему, очевидно же».