— Помочь? — я хмыкнула, не оборачиваясь к нему. — Не смеши меня, Джаспер. Твоё «помочь» заключается в том, чтобы я ходила по струнке и не причиняла никому из вас неудобств. Господи, дело даже не в Элис. Вы, Каллены, носите розовые очки. Забаррикадировались словами «мы семья» и пытаетесь всем навязать эту идею. Но знаешь что? За границей вашей фантазии, за этим тошнотворным позитивным взглядом на вещи, есть реальная жизнь, к которой нужно быть готовым самостоятельно. Вот ты сам, чего ты хочешь?
Я продолжала смотреть в окно. Не рисковала оборачиваться, чтобы не споткнуться о его взгляд или чтобы он не увидел что-то в моём.
— Чего я хочу? — повторил он задумчиво. — Чтобы никто не страдал.
— Банально, — грубо отрезала я, зацепившись взглядом за безликого прохожего. — Глупость, сказанная, чтобы что-то сказать. А мой вопрос о том, чего ты хочешь для себя? Забудь про мир, других людей, Элис и остальных Калленов. Вот ты, Джаспер, чего хочешь?
Тишина затянулась, и я почти поверила, что он проигнорирует меня. Но вдруг он заговорил, тихо и почти неуверенно.
— Иногда… иногда я хочу просто исчезнуть. Раствориться в толпе. Прожить день, не думая о чужих эмоциях, не чувствуя чужой боли, жажды крови и не вспоминая прошлого, которое вижу в любом отражении. Просто быть… нормальным.
Я наконец обернулась, чтобы увидеть, сказал ли он правду или это была складная ложь. Я изучающе смотрела на него. В глазах не было намёка на шутку или притворство. Усталость, может быть, отчаяние или тоска. Не могу быть уверенной, что смогла пробить его броню без боя. Махом осушив остатки кофе, я поставила точку.
— Может, тебе стоит попробовать? — предложила я, не глядя на него. — Просто один день. Сбеги ото всех. Растворись в толпе. Никто не умрет, если ты не будешь контролировать их эмоции 24 часа в сутки.
Джаспер молчал. Я чувствовала, как он смотрит на меня, изучая, как и я его минутой ранее.
— Порой я сомневаюсь, что тебе всего шестнадцать, Ханна, — моих ушей коснулся его тихий смешок.
Мы поднялись с кресел одновременно. Я стала накидывать на себя парку, переваривая сегодняшний день.
— Большинство людей боятся остаться одни. Вот что тебе мешает сорваться в желаемый отпуск, пусть даже на один день, — я просто продолжила свои рассуждения, забыв, что нужно проявить понимание или сострадание. Возможно, поэтому Джаспер застыл на месте.
Я пригнула голову к плечам и улыбнулась, чтобы чуть сгладить углы. «Может, я переборщила немного и прошлась по нему внезапным для него катком? Не хватало ещё окончательно сломать вампира-эмпата.»
Джаспер приблизился, сощурил взгляд, вскрывая меня, как банку с ананасами. «Черт, неужели я задела его за живое? Или он просто прикидывает, как лучше меня контролировать после этого?»
— Я обещал не задавать тебе никаких вопросов. И почти достойно с этим справился. Более того, был честен с тобой, отвечая на твои. Не то, что ты в том кафе с увлекательной байкой про детство. Ответь же всего на один мой. Чего боишься ты, Ханна?
Я замерла, натянув парку до подбородка. Этот вопрос застал меня врасплох. Вспомнилась моя пометка в дневнике: «Не расслабляться. Ни на секунду». Дневник…
— Твою мать! — меня точно как громом сразило.
— Что? — Хейл раскинул руками в стороны, не понимая моей реакции.
Мой дневник со всеми секретами покоился под матрасом моей старой комнаты, из которой меня переселили, когда я была в бессознательном состоянии. Моя социопатия, секрет Калленов — всё было расписано там. «Господи, какая же ты дура, Ханна!»
— Нам нужно срочно возвращаться!
Глава 14. Объект.
До кампуса мы добрались в течение часа. Хейл не задавал вопросов, и к лучшему, я была не настроена продолжать наше «свидание». Пару раз я ощущала, как он принудительно «остужал» моё сознание. Но не придавала этому никакого значения, правда отметила, что мозг работал чётче.
Он попытался что-то узнать, только когда мы подъехали к самому кампусу. Мило с его стороны. Однако стоило мотоциклу полностью остановиться, как я тут же слетела с него, кинула Джасперу свой шлем и рванула со всех ног. Мне было плевать на внутренний распорядок, запрещающий какие-либо передвижения и шум в общежитии после девяти часов вечера. Не волновало и то, что могу нарваться на брюзжащую старуху Пегги Маро, смотрящую за порядком. И было совершенно начхать на Хейла, который молча последовал за мной. Дневник — вот что действительно важно. Мои мысли, описывающие вампирскую семейку с парадоксальным усердием и красочностью, мои заметки социопатки, где я разрабатываю тактику по сосуществованию с ними. Это было на первом месте.