Ему не понравились мои слова. Желваки на его лице заходили ходуном. Я успела только моргнуть, как он оказался прямо передо мной. Он поднял руку, и я ожидала удара, но он сжал её в кулак, а после положил на моё плечо.
— Если ты ещё не поняла, я поясню тебе, Ханна. Игры закончились. И я больше не стану терпеть твои выходки и ложь. Прошлым вечером я лишь позволил тебе думать иначе.
«Ах, вот оно что, думает я опять учиню что-то вроде тех слухов, к которым не имела отношения по факту. Ну, почти».
— Прекрасно, — сглотнув ком страха, я продолжила: — Значит, теперь мы оба не будем притворяться кем-то другим. У меня есть идея.
Я убрала его руку со своего плеча и положила чуть ниже своей шеи. Холод взбудоражил мою кожу, моментально вызвав мурашки.
— Разве это не похоже на свободу, о которой ты, уверена, тоже мечтаешь? — моё сердце билось гулко, когда его пальцы медленно ощупывали мою кожу. — В противном случае, рискни и сожми моё горло. И мы покончим с этим. Ты вернёшься к своему «увлекательному» существованию, где будешь лишь тенью того, чего хочешь на самом деле.
Всё, что я говорила, находило в нём отклик. Я видела это, чувствовала. Меня это забавляло. Он не отвечал, лишь молча смотрел на мою руку, лежащую на его. Его холодная кожа контрастировала с моим теплом, создавая странное ощущение связи и отчуждения одновременно.
С любопытством наблюдая за его реакцией, я ощущала, как между нами что-то происходит. В воздухе висела невысказанная угроза, смешанная с неким подобием… взаимопонимания? Он же не отдёрнул руку, не оттолкнул меня. Хейл просто стоял, недвижимый, словно передо мной статуя из мрамора. Его взгляд, прикованный к нашим рукам, выражал нечто большее, чем просто раздражение или гнев. В нём мелькнул отблеск сомнения, борьбы, может быть, даже признания. Не знаю.
Медленно я ослабила хватку, дав ему возможность решать самому. Хотя, скорее, дала иллюзию, потому что знала — он не сможет убить меня. Не только из-за того, что не знает, как моя смерть повлияет на них, Калленов, но и из-за того, что я вижу его таким, какой он есть. Я принимаю его темноту, от которой он пытается прятаться, скрыться за мишурой калленовской заботы, изображая из себя невесть что. «Хочешь быть нормальным? Тогда сначала отпусти себя, мальчик», — хотелось мне сказать, но я смолчала. Пальцы соскользнули с его руки, оставив на коже неприятный холодок. В тот же миг он отступил на шаг, словно очнувшись от наваждения. Потемневшие глаза снова стали отстраненными, скрывая все эмоции за ледяной маской.
— Ты действительно думаешь, что знаешь меня? — прозвучал его тихий, но опасный голос, стрекочущий, как наш костёр. — Однажды я уже встречал женщину, похожую на тебя, Ханна. И я больше не позволю кому-либо управлять мной. Так что даже не думай над тем, чтобы промыть мне мозги.
Я усмехнулась, чувствуя прилив адреналина. Он наконец-то проявил хоть какую-то эмоцию, кроме сдержанной неприязни.
— Управлять тобой? Хорошо, признаюсь, — я подняла руки вверх, соглашаясь, нет смысла скрывать от него свои социопатические наклонности. — Соблазн был велик, сам понимаешь. Сейчас я предлагаю тебе честность, по-вашему, дружбу, если хочешь. Ты устал притворяться тем, кем не являешься — это видно, я лишь зеркало, отражающее твою истинную сущность. Боишься увидеть себя настоящего? Или боишься, что такого тебя не примут Каллены? Как долго ты себя ломал, чтобы соответствовать им? Разве ваша так называемая любовь не может найти для тебя баланс?
Я сделала рисковый шаг вперед.
— Вчера и сегодня ты был настоящим, Джаспер. И тебе понравилось, чертовски понравилось. Тебе нравится то, что со мной ты не притворяешься, со мной ты чувствуешь только себя. Нет чужих эмоций, только твои собственные. Тишина. А мне нравится, что хотя бы с одним пусть и вампиром я могу быть честна. Так что давай так: ты можешь, конечно, продолжить изображать из себя воспитанного аристократа, а я продолжу наслаждаться этим зрелищем. В конце концов, в этом театре абсурда, которым является наша жизнь, нужны разные актеры. И ты, Джаспер, — весьма неплохой актер для своего возраста. Обещаю, никаких поползновений к твоим мозгам. Но уверена, ты сам потянешься ко мне, как за глотком свежей крови.
Он ничего не ответил, лишь развернулся и направился в сторону леса. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте. Оставшись одна, я опустилась обратно на бревно, чувствуя себя опустошенной и взбудораженной одновременно. Этот разговор обнажил что-то между нами, эту извращённую связь, основанную на правде и игре на выживание. И я пока понятия не имела, к чему это приведет. Было лёгкое удовлетворение. Я вдохнула воздух, наполнив лёгкие, решая выполнить своё обещание и затаиться.