Я прикрыла глаза, перед которыми возникла лёгкая рябь, и откинулась на сиденье, чтобы максимально расслабить тело. Начала думать о массаже, о его необходимости мне. А вообще хотелось в спа на целый день, где я бы терроризировала своими хотелками весь персонал.
– Ханна, мы не просим тебя изменить свою жизнь. Мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности. И, да, мы эгоисты, мы не хотим, чтобы из-за тебя что-то случилось с нами. Но ведь ты тоже не хочешь вляпаться в неприятности, верно? – внезапно заговорил Эдвард.
Я лениво открыла один глаз, посмотрела на парня в зеркало и, признаюсь, чуть-чуть удивилась. Эдвард Каллен. Идеальный мальчик-плакат с бледным лицом, томным взглядом и теми же проблемами с контролем. Вызывает раздражение – потому что его очевидная игра на публику, его неуклюжие попытки казаться загадочным и благородным – гротескная пародия на настоящее манипулирование. Но такому типу истерического "управления" учиться не хотелось. Вместе с тем, я чувствую любопытство к нему. "Вампир, который страдает от своей «темной» стороны? Кого он пытается обмануть?" – вот какими вопросами я задавалась, когда разбирала его, как персонажа. Этот внутренний конфликт – моё хобби, как расшифровка кроссворда. Я пытаюсь понять, искренен ли он в своих страданиях или это еще один слой манипуляции, созданный для привлечения внимания и сочувствия.
Я ничего не ответила ему. Правда, задумалась. Любое живое разумное существо захочет иметь контроль над своей жизнью. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Каллены, как и я, хотят перетянуть одеяло этого контроля только на себя.
Добрались до дома Калленов где-то через тридцать минут. Находиться с радиоприёмником Эдвардом даже пять минут в близи тяжело, а тут целый час фактически — "я заслуживаю медаль". На подъездной дорожке уже традиционно нас кто-то ждал. Странная у них привычка, если честно. Странная и раздражающая. Я выглядела, мягко сказать, не лучшим образом, и грядущие взгляды на мою важную персону, которые легко предсказать, бесили заочно. Мистер Пуританин остановил машину и со скоростью света оказался возле моей двери, помогая мне выйти. Он скорее по привычке, нежели от желания, открыл мне дверь, и я вынырнула из машины босиком, ибо лодочки на высоком каблуке могли с легкостью посодействовать моему очередному перелому.
Нас встречали Эммет, Белла и Элис. Они спустились с крыльца дома и, как и предсказывалось, таращились на меня во все глаза. Взгляд у Крошки-Элис метался от одного состояния к другому. Она обратила внимание на лодочки, болтающиеся у меня в руках, на помятое платье и небрежно накинутое пальто. Ей определённо не понравилось то, что я в её одежде, к которой я не проявила, возможно, должного уважения. Потом она обратила внимание на мои губы и неприкрытую шею, и тогда её глаза стали ещё больше обычного.
– Что с тобой случилось? – спросила она, подойдя ко мне чуть ли не вплотную. Она тут же поморщилась, будто я была мусорным пакетом. – Ты… ты пила?
Я закатила глаза, не сдержалась.
– И не только, – я поднялась на одну ступень выше, так как сырая земля порядком морозила стопы. – Не стоит так драматизировать, Элис. Просто немного повеселилась.
Белла и Эммет переглянулись, явно пытаясь понять, насколько "немного" было это "повеселилась".
– Повеселилась? В моей одежде? И, судя по запаху, не только с алкоголем. Я хочу услышать хотя бы извинения, – парировала Крошка, продолжая сканировать меня взглядом. – Как можно быть такой…
Я остановилась. Медленно обернулась к ней и, клянусь, мой мозг не успел обдумать, что хотел сделать дальше. Внутри буквально что-то зашипело, словно в меня засыпали шипучки. Получать какую-либо оценку от нее… Нет. Я сняла с себя пальто и уронила его ей в ноги, а сверху кинула лодочки.
– Забирай свои тряпки. Они послужили хорошую службу, – процедила я сквозь зубы, стараясь не заострять внимание на ее идеальном лице, которое сейчас было искажено гримасой отвращения.
Она плотно сжала свои губы. Чувствовалась какая-то борьба внутри нее. И мне это начало нравиться.
– Сначала ты распространяешь эти мерзкие слухи о себе, о Джаспере, обо мне. А потом из-за тебя он перечеркивает все, к чему шел, убивая человека. А теперь тебе понадобились мои вещи, чтобы напиться и с кем-то переспать!? Боже, тебе всего шестнадцать лет, а ведёшь себя, как...
– Как кто? – перебила я.
Моя бровь изогнулась от удивления во второй раз за день. «Неужели я смогла-таки заставить Калленов показать свое истинное лицо?»
– Из всего сказанного делаю вывод, что тебе важнее всего тряпки, – я передернула плечами, продолжая улыбаться.