Я рано осознала силу манипуляции и лжи. Я умело пользовалась своим детским очарованием, чтобы добиваться желаемого, тщательно скрывая свои истинные мотивы. Родительская любовь и забота были для меня лишь инструментами, позволяющими достигать собственных целей. Я с удовольствием играла роль послушной дочери, но в глубине души презирала их наивность и доброту. Они были глупы. Страшно глупы.
Школьные годы стали для меня очередным настоящим испытанием. Мне приходилось постоянно контролировать себя, подавлять свои социопатические наклонности, чтобы не выдать себя. Проще говоря, засунуть свой язык глубоко в задницу. Я научилась имитировать эмоции, подстраиваться под общепринятые нормы поведения, но как и в прошлой жизни никогда не чувствовала себя частью этого мира. Друзья и одноклассники были для меня лишь пешками в моей сложной игре.
Постепенно я пришла к выводу, что единственный способ выжить в этом мире — это использовать его правила в своих интересах. Я решила стать успешной и влиятельной, чтобы иметь возможность контролировать свою жизнь самостоятельно. В моих глазах вспыхивал холодный огонь решимости, предвещавший наступление новой эпохи в истории Эстер Майклсон Ханны Хофер.
Чтобы научиться быть скрытым социопатом, я читала много медицинской литературы по психологии. Поэтому моё желание поступить в самый крупный университет в Аляске не стало неожиданностью для Анны и Джорджа. Я считала дни до переезда. И когда этот день настал ликовала, как злодей, захвативший, наконец, мир.
Долгожданный переезд в университет Фэрбенкса стал для меня символом освобождения.
Выпрыгнув из самолёта, я первым делом купила пачку сигарет и ментоловую жвачку. Университетский городок встретил меня морозным осенним воздухом и моим предвкушением новой жизни. Первым делом я зашла в регистратуру и сразу же записалась на факультет психологии — это идеальный трамплин для достижения любых целей. Изучение человеческого поведения, мотивов, скрытых желаний — все это открывало новые горизонты для манипуляции и контроля. Университетская среда предоставила идеальное поле для моих экспериментов.
Следом я сняла небольшую, но уютную комнату в общежитии, быстро обустроив её так, чтобы чувствовать себя в уединении. К сожалению, все комнаты подразумевали собой двух, а то и четырехместное проживание. Но мне повезло — у меня была всего одна соседка, с которой совсем скоро мне предстояло познакомиться.
Вечером, уставшая, но довольная проделанной работой, я услышала робкий стук в дверь. Открыв, увидела девушку необычной красоты. Кожа фарфоровая, словно маска, скрывающая пульсирующую пустоту. Лицо — идеально симметричное без какого-либо изъяна. Глаза необычайно притягательные — золотистые.
— Прости, не разбудила? — когда она заговорила, я проморгалась и отошла с её пути.
Голос ее был мягким и мелодичным, словно журчание ручья, но даже этот ангельский звук не смог обмануть мою прокачанную интуицию. Я учуяла в ней что-то… родственное что ли.
— Ничего страшного, располагайся. Я Ханна, — произнесла я, растягивая губы в самой искренней из своих фальшивых улыбок.
— Белла, — пролепетала она, пряча взгляд.
— Очень приятно, Белла, — ответила я, осматривая свою новую соседку.
Она казалась хрупкой и робкой, но что-то в ней было не то. «Интересно», — подумала я, — «какие секреты ты хранишь, Белла?». Внутренний голос вопил о том, что это родственная душа. Кто-то свой, кто-то, с кем можно перестать скрывать свою истинную сущность. Но я понимала, что доверять нельзя никому.
Следующие дни пролетели в знакомстве с университетом, посещении лекций и изучении студенческой жизни. Я старалась быть общительной и дружелюбной, быстро завоёвывая симпатию преподавателей и однокурсников. Во мне видели перспективную и талантливую студентку, которой с первых дней пророчили блестящее будущее. Но за этой маской скрывался хладнокровный социопат, готовый использовать любую возможность для достижения своих целей. С Беллой я фактически не пересекалась. Помимо того, что она выбрала факультет юриспруденции, это я поняла, заметив на её столе соответствующие учебники, о ней я больше ничего не узнала. Она всегда уходила рано утром, а возвращалась слишком поздно. Меня это вполне устраивало.
Прошло ещё пару дней, как стали появляться какие-то странные слухи. Сначала это меня ни коем образом не волновало. Говорили о каких-то смазливых студентах. Что в этом могло меня заинтересовать? Если так посудить, почти семидесятилетнюю бабку. Я и отмахивалась пока это было возможным. Слухи, однако, становились все более назойливыми. Каждая девчонка только и говорила о красоте каких-то там парней. И я упорно игнорировала очередное такое заявление, когда поправляла волосы в женском туалете.