— Как себя чувствуешь, Ханна? — Карлайл обошёл стойку и, приобнимая Эсми, обратился ко мне.
— Хорошо, но будет ещё лучше, когда уеду отсюда, — протерев губы полотенцем, сухо произнесла я, запоздало улыбнувшись.
— Белла сказала, что ты просила обезболивающие вчера, — начал он, открыв свою сумку-саквояж. — Голова так и не прошла?
Я на пару секунд задумалась, маскируя это время, допивая сок. Если скажу, что голова так и не прошла — не отстанет. А если скажу, что всё в порядке, то единственным моим спасением станет бесполезный аспирин.
— Прошла, — выдавила я, соскочив со стула. — Итак, когда выдвигаемся?
— Возьми, — Карлайл протянул мне склянку с таблетками, которую он достал из сумки. — Это от боли. И я всё ещё надеюсь увидеть тебя в больнице. Скоро снимать гипс.
Я скептически осмотрела оранжевый бутылёк. Название лекарства мне было незнакомо. Поэтому, покрутив его в руках, поставила на стол обратно, чтобы не соблазняться.
— Не стоит. Со мной всё нормально. Когда мы поедем?
— Сейчас, — ответил он, слегка нахмурившись, но тут же вернув себе привычную приветливость. — Эдвард или Джаспер тебя отвезут с остальными.
Через десять минут мы толпились на крыльце дома. Возникла наитупейшая дилемма, кто с кем поедет. Эдвард прыгнул в машину с Беллой, а на заднее сиденье умостились Эммет и Розали. Элис, пропархав мимо сказочной бабочкой, уже намеревалась нырнуть третьей. Меня же перспектива прокатиться на капоте не привлекла. Я уставилась на них с вопросом во взгляде, но меня не особо-то замечали. «Из крайности в крайность», — подумала я, переводя внимание на мотоцикл Джаспера.
— Садись к ребятам, я прокачусь на мотоцикле, — отступая от двери машины, сказала Элис.
— О-хо, не испорти прическу, Элис! — воскликнул Эммет.
Я молча направилась к машине, прикидывая, не умру ли в ней от напряжения: телепат; идиот, смеющийся как лошадь; Барби, источающая вечную злость, и самая безобидная из всех — Белла.
— Только не гони сильно, Джас, — услышала позади Крошку, слегка позавидовав ей и посочувствовав Хейлу, который как раз-таки любил гонять.
Места было катастрофически мало, и я была уверена, что ребра мне сломают еще до приезда в университет. Максимально отодвинувшись к окну от Эммета, старалась абстрагироваться изо всех сил.
Последующие две недели показались мне раем. Все же Карлайл имел весомое слово в своей семье, и после нашего короткого разговора Каллены прекратили маячить перед моими глазами так назойливо, как раньше. Конечно, мы по-прежнему сталкивались в университете, обменивались «лицеприятными» взглядами, отмахивались от слухов, касающихся меня и Джаспера. Но в целом меня никто не хватал, никто не угрожал и не пытался убить. Уже неплохо! Я сконцентрировалась на учебе, вспомнила свои цели и желания до встречи с вампирской семейкой. Правда, откровенно никем манипулировать не стала: не хотелось прервать свой райский отпуск лишним к себе вниманием. Как бы старательно мы ни изображали простых студентов, Каллены все равно продолжали бдить, но хоть не вмешивались. А ещё я избавилась от гипса на руке! Никогда бы не подумала, что подобное всколыхнёт во мне что-то вроде счастья. Однако чувствительность в кисти и чуть выше руки была низкой, но доктор меня уверила — это временный эффект.
Наш прерванный разговор с Хейлом не возобновился после. Должна признать, меня мучило любопытство, что он хотел сказать еще в тот вечер. Но попыток продолжить он не проявлял, а я, посчитав, что его и так много в моей жизни, в мыслях и даже в моментах уединения с собой, не стала искать повода для возобновления той беседы. Единственное, что так и осталось неизменным, — наша война взглядами. Порой мне казалось, он намерен прожечь во мне дыру. И таких моментов становилось все больше. Когда презентовала свою работу перед мистером Крамерсом и всей аудиторией, только взгляд Хейла заставил меня запнуться в словах. В кафетерии, где неустанно лепетали Микка и Кора. Стоило потерять к ним внимание, как я неосознанно переводила взгляд на Калленов, а там золотистый взгляд эмпата тут как тут. Даже в библиотеке сталкивались при нелепых ситуациях: то, доставая книгу по эргономике, я видела его на той стороне шкафа, то роняла перед ним стопку книг, которую упорно тащила по штук семь за раз. Это и еще многое другое, что бесило, раздражало и выводило из себя. Но ни он, ни я не говорили и слова друг другу. Если с остальными Калленами мы кое-как, но изредка здоровались, то с ним — ни разу за две недели.
Игнорирование Хейла стало для меня своеобразной игрой. Я упрямо делала вид, что его не существует, хотя каждой клеточкой чувствовала его присутствие. Как будто невидимая нить натянулась между нами, звенела в воздухе, но никто не решался её оборвать. Это было странно, глупо и совершенно необъяснимо. Мне продолжали сниться странные сны. Странные, страстные и влажные сны с его, черт возьми, участием! Я просыпалась мокрой, возбуждённой и неудовлетворённой. Пару раз я совершала вылазку, как и тогда, но не находила подходящего объекта для утоления своих физиологических потребностей. Я снова стала той Эстер, которая не искала секс на стороне, довольствуясь мужем. И я откровенно не понимала, почему сейчас, не имея такового, мучаю себя воздержанием.