Пытаясь удержать равновесие, схватилась за ближайший стол, но лишь опрокинула его, вызвав волну паники среди присутствующих. Осколки посуды и рассыпавшаяся еда разлетелись во все стороны, а я, обессилев, сползла по стенке на пол. Чьи-то руки подхватили меня, и я увидела встревоженное лицо Элис. Она что-то говорила, но слова до меня доносились словно сквозь толщу воды. Я опять потеряла сознание.
Когда я очнулась, я не понимала, где я. Было очень холодно, а резкий свет давил на глаза, из которых потекли слёзы. Как будто каждая клеточка моего тела просыпалась по очереди — очень медленно и неохотно.
— О, милая моя, Ханна! — голос Джорджа загромыхал в сознании.
— Где я… — прохрипела я, распахнув-таки глаза полностью.
— Ты в больнице, дорогая, — ответил он, сжимая мою руку и почему-то плача, как будто я уже умерла последовав за Анной.
Я попыталась приподняться, но резкая боль пронзила виски. Тяжело вздохнув, я снова откинулась на подушку. Белые стены, запах лекарств и мерное пищание аппаратуры вокруг — всё это говорило о том, что я действительно в гребаной больнице.
— И что со мной? — кажется, вопрос я задала верно, потому что Джордж затрясся ещё сильнее.
— Ты не приходила в себя… Врачи взяли анализы, провели тесты, а потом ещё одни…
— И? — поторопила я его, чувствуя, что ещё немного, и я начну кричать чтобы поторапливался.
— Ханна, они говорят, у тебя рак, — Джордж замолчал, ожидая моей реакции.
Я уставилась на Джорджа, пытаясь осознать услышанное. «Рак? Вы издеваетесь? Дать мне второй шанс ради чего? Чтобы сдохнуть от рака?!» — сокрушалась я, проморгавшись пару десятков раз точно. Слишком молода… слишком много планов… слишком… жива. Я облизала пересохшие губы, освободила свою ладонь от руки Джорджа и рассмеялась, как будто мне рассказали уморительный анекдот. Истерический смех сотрясал меня, пока в горле не пересохло. Рак. Это слово звучало как приговор, как финальный аккорд в симфонии моей короткой и, прямо скажем, не самой удачной второй жизни.
— Ханна, успокойся, — взмолился Джордж, пытаясь снова взять мою руку. — Мы что-нибудь придумаем. Найдем лучших врачей, поедем в другую страну…
— Не трогай меня, папочка, — улыбаясь, сказала я.
Глава 18. Бум.
Я сидела в кабинете, где запах дезинфектантов смешивался с тишиной, нависшей над нашими головами. Лучший онколог Аляски — доктор Филипп Янг — был в моем полном распоряжении благодаря связям Карлайла. Хоть в чём-то появилась польза от моего тесного знакомства с вампирами. Сидя передо мной, Янг казался филигранно увлечённым своей работой — каждый его жест, каждая интонация оставляли лишь холодное ощущение. Я слушала его, постукивая носком туфель о ножку стола. А он читал мне инструкцию к сборке сложного механизма, используя странные словечки. «Рак», — наконец произнес он.
«Ах, да, это он про рак». Это слово слетело с его губ так же бесцветно, как брызги с грязного тротуара. Говорит о первой стадии рака, как о маленькой неприятности. Как будто кто-то пролил на мою картину чёрный кофе. Досадно, конечно, но не смертельно. Скорее, интересный вызов. Вырезать её, эту мелкую пакость, как будто я вырезаю надоевшую страницу из блокнота. Прекрасно. «А, у меня не первая стадия рака? Что ж, слушаем дальше».
Наконец, вторая стадия… мои лимфоузлы, кажется, заинтересовались сием мероприятием. «Распространение? Ха! Просто расширение границ!» — я улыбнулась. Как будто я строю филиал своей компании прямо внутри себя. И снова рассматриваю его безупречный белый халат, ожидая, когда же он скажет самое главное. «Химиотерапия, облучение…», — звучит как что-то из научной фантастики. Механистично, предсказуемо… скучно.
— То есть у меня вторая стадия, верно? — прерываю его увлекательный монолог.
— Все верно, мисс Хофер, — вновь поджимает губы.
Я откинулась на спинку кресла, осматривая кабинет. Стерильность, порядок, отсутствие малейшего намека на его личность. Доктор Янг. Безупречный, выверенный, бесстрастный. «Интересно, что он чувствует, произнося эти слова каждый день? Смирение перед неизбежностью? Или, наоборот, ощущение всемогущества, пусть и иллюзорного?»