— И каковы мои варианты, доктор? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Мне было интересно увидеть хоть какую-то эмоцию, хоть какое-то отражение моего собственного страха. Но в его глазах плескалось лишь профессиональное равнодушие. У него, должно быть, выработался иммунитет на жалость. Мне бы такая работа подошла, как никому.
— Мы можем начать курс химиотерапии и облучения. Шансы на ремиссию достаточно высоки, мисс Хофер. Но, конечно, есть и побочные эффекты.
Я усмехнулась. Побочные эффекты. Как будто жизнь сама по себе не является сплошным побочным эффектом чего-то большего для меня. Волосы выпадут, тошнить будет теперь постоянно, а еще вечная слабость. Все это мелочи, ведь так? Плата за возможность остаться здесь, удержаться в своей второй жизни.
— И если я откажусь? — рискнула я.
— Ханна, что значит "откажешься"? — спохватился Джордж, о котором я совсем позабыла.
— Тогда ваша болезнь будет прогрессировать, мисс Хофер. И прогноз будет… неблагоприятным.
Я в последний раз стукнула по ножке стола. «Неблагоприятным…» — это слово повисло в воздухе, тяжелое и зловещее, как грозовое чёрное небо, сообщающее о приближении страшного шторма. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения. Неужели он действительно думает, что я не понимаю, что это значит? «Неблагоприятный» — это эвфемизм смерти. И он произносит его так же спокойно, как прогноз погоды.
Я медленно поднялась с кресла, ощущая легкую дрожь в коленях. Вторая стадия… еще не приговор, но уже предупреждение. Я посмотрела на Джорджа, его лицо было полно тревоги. Он всегда был таким — заботливым, переживающим. Слишком хорошим отцом.
— Я подумаю, доктор, — сказала я, взглянув на его дипломы и грамоты на стене. — Спасибо за консультацию.
Я вышла из кабинета, оставив позади стерильный мир медицины и равнодушного доктора Янга. В голове крутились обрывки фраз, цифры, термины. Рак. Вторая стадия. Химиотерапия. Неблагоприятный прогноз. Все это звучало как описание чьей-то чужой жизни, а не моей. Но это была моя жизнь, и мне предстояло решить, что с ней делать.
— Ханна, подожди, — в коридоре меня нагнал Джордж, преграждая мне дорогу.
— Пап, лети домой, — постаралась мягко, но получилось, как будто послала. Хотя, почему как будто? Сейчас мне было не до него.
— Ханна, пожалуйста, дай мне хоть что-то сказать, не убегай, — умолял Джордж, цепляясь за мою куртку. — Ты не можешь просто так это оставить. Химиотерапия… это твой шанс. Наш шанс, понимаешь?
— Папа, — на выдохе начала я, — при опухоли в мозге выживаемость 4%. Терапия, о которой говорит доктор Янг, увеличивает выживаемость больных этой формой рака до 21%. И как ты думаешь, хочу ли я рисковать месяцем, а может, двумя, чтобы провести их здесь? Носить яркую шапочку на голове и обниматься с унитазом каждое утро?
Я положила свои руки ему на плечи и улыбнулась. Хоть и понимала, что ничего сказанное мной совершенно до него не дойдёт.
— Позволь мне самой решить, как провести это время. Это единственное, что ты можешь сделать для меня.
Джордж смотрел на меня, словно я говорила на другом языке. В его глазах плескалось отчаяние, смешанное с непониманием. Он хотел спасти меня, я знала это. Он не смог уберечь Анну и теперь цеплялся за меня. И просто так он не отступит. Это я тоже понимала. Но сюсюкаться с ним не собиралась больше. Хватит.
— Всё, лети домой. Я обещаю подумать, всё взвесить и сообщить тебе своё решение.
— Твоя подруга дала мне ключи от квартиры неподалеку от твоего университета. Я подожду твоего решения здесь, — произнёс он, заставив меня окаменеть на месте.
— Какая подруга? — даже глаз задёргался.
— Элис. У тебя очень хорошие друзья, — ответил он, подарив мне отцовскую улыбку.
Я стиснула челюсти до щелчка в них. Медленно отступила, чтобы не сорваться прямо в коридоре онкологической больницы. «Хорошие… друзья», — повторила про себя, осторожно вдыхая воздух. То, что Карлайл организовал мне встречу с Янгом, ещё нормально, терпимо. Но то, что сделала Элис, не спросив меня, — уже наглость. «Зачем мне здесь Джордж? Чтобы ежедневно видеть его жалостливое лицо, чтобы слушать его слёзы и мольбы? Это новый тип издевательства надо мной?»
— Тогда поговорим вечером, — сдержанно улыбаюсь, продолжая отступать.