— И переоденься, — сказал он, но немного погодя добавив: — в комнате.
Хейл вышел из ванной, закрыв за собой дверь не хлопнув, а плотно прижав. А я наконец вспомнила о необходимости нормально дышать. На полном автопилоте, как послушный солдат, я сделала все, как он и сказал: аккуратно промыла ноги и переоделась в свои вещи в другой комнате. За это время Хейл убрал осколки и протер пол до блеска, не только от брызг вина, но и от возможных мелких осколков.
— Почему ты здесь? — спросила я, усевшись на диван. — В универе говорят, вы переезжаете.
Он обернулся, и я заметила, как напряжены его плечи. Хейл выглядел так, будто готов был сорваться в любую секунду.
— Переезжаем, — сухо ответил он, избегая смотреть мне в глаза. — Но это уже не твое дело.
Я фыркнула, обнимая подушку.
— Не похоже, что ты пришел упаковывать оставшиеся здесь вещи.
Хейл вытер руки кухонным полотенцем и отбросил его на кофейный столик. Сам же подошел к окну, старательно делая вид, что меня тут нет.
— Тебя выгнали из семьи? — предположила я.
— Выгнали? — ну хоть обернулся ко мне. — Я пришел сюда отдохнуть.
В физическом плане отдыхать ему, конечно, не обязательно, остается только моральный отдых. «Неужели в доме Калленов такая духота? Ничего же, по сути, не случилось», — рассуждала, опять изучая его профиль.
— Ладно, — поднимаясь с дивана, сказала я. — Я лишь пытаюсь понять то, что мне недоступно. Ты то злой, то добрый, то потерянный. Не понимаю.
— Потерянный, — повторил он тихо, усмехнувшись. — Может быть. А может, просто пытаюсь найти себя снова.
— Отдыхай, в общем, — бросила я, ощутив себя сейчас действительно лишней в этих стенах.
— А что насчет тебя? — вопрос уже коснулся моей спины. Я обернулась к Хейлу, который сел в кресло напротив дивана. — Где твой отец?
Я секунду медлила, прежде чем решиться вернуться на свое место. Плечи мои невольно опустились. Вопрос, конечно, ожидаемый, но я знала, какие последуют за ним.
— В Уткиагвике, заканчивает возню с документами, — ответила я, вернув-таки свои кости на диван.
— А сама что решила? Не будешь бороться за свою жизнь? — он спросил это без укора, как мне показалось, тон его голоса был мягким.
— Бороться, — повторила я, усмехнувшись. — Пожалуй, выберу удовольствие вместо облысения и вечной рвоты.
Хейл кивнул, задумчиво смотря на свои руки. А меня терзало любопытство, что же там у них произошло после моего впечатляющего выступления. Но я молчала. Не знаю почему, но молчала. Я откинулась на диван и перевела взгляд на потолок. Он был идеально ровным, ослепительно белым. Это утягивало мои мысли из этой комнаты, из квартиры в никуда.
— Что ж, удовольствие, — наконец произнес он, поднимая на меня глаза. — Это, конечно, вариант. Но что, если удовольствие окажется мимолетным? Что, если завтра тебе захочется чего-то большего?
— Мне? Социопатке? Что я могу хотеть, по-твоему? — спросила я, не без любопытства ожидая его ответ.
Хейл немного помолчал, очевидно обдумывая мой вопрос.
— Чувствовать? Как-то ты напилась виски и какой-то дряни на вечеринке…
— О-оо, не начинай, — я дернулась моментально, собирая свое растекшееся тело на диване обратно.
— Да ладно тебе, — усмехнулся Хейл, забавляясь моей реакцией. — Ты тогда была искренней, прежде всего, перед собой.
— И что с того? Это было разовое помешательство. Алкоголь с кем угодно такое сотворит.
— Может, и так, — пожал он плечами. — Но мне показалось, что в тебе есть что-то большее, чем просто социопатия и цинизм.
— Ты меня совсем не знаешь, Хейл, — я взглянула на него с недоверием.
— Возможно, — согласился он, не отводя взгляда. — Но мне до сих пор хочется понять тебя, Ханна. А ты, похоже, боишься, что у меня это может получиться.
Я прищурилась, опять угодив в его ловушку милого южанина. Как все-таки он мастерски переводит стрелки на другого. И мне захотелось нажать на рестарт. Я склонилась к нему вперед и улыбнулась, как голодный волк, зажавший в углу свою добычу.
— Неужели только твое желание понять меня вынудило тебя утаивать от Калленов мою социопатию? — спросила я, не отпуская его золотистого взгляда.
Джаспер вздрогнул, но не отвел глаз. И это принесло мне уйму удовольствия и еще больше разожгло любопытство. Я усадила всю его семью на пороховую бочку, фитиль которой вел к моей зажигалке. Я, как и говорила ранее, не собиралась им вредить, но ни он, ни они этого не могли знать. Сожалел ли он о своём поступке?