Голова гудела, а в животе все еще щекотало. Хейл навис надо мной, заслоняя собой свет. И не отпрянул же сразу, как по идее должен был.
— Ханна, — моё имя, произнесенное в такой ситуации, в такой близости, заставило меня обратить внимание на его губы. «Интересно, а они тоже холодные, как и он сам?» — Ты очень неуклюжая.
— И это мне говорит вампир, который не смог устоять на ногах?
Легкая ухмылка тронула уголки его губ, и я вдруг осознала, что он прекрасно знает, какое впечатление на меня производит. Может, не по эмоциям, но по реакции моего тела — точно. Однако он либо действительно джентльмен, либо невероятно стойкий и верный вампир на всем белом, мать его, свете! Хейл поднялся с кровати, оставив меня лежать неподвижно еще секунд пять, прежде чем я заморгала и ожила.
— Спокойной ночи, Ханна, — сказал он, закрыв за собой дверь.
«Что ты творишь, Ханна?» – мысленно спросила я себя, уткнувшись лицом в холодную подушку. Я минут тридцать крутилась в кровати, действительно мучаясь. Я давно смирилась с тем, что хотела утащить именно его в свою кровать. Но… и у социопатов бывают удушающие принципы. С одной стороны, мне хотелось узнать, какой он в сексе. Такой же, как и в моих мыслях – страстный, горячий, местами грубый? Или же нежный, аккуратный и заботливый? А с другой стороны, я не хотела ни с кем им делиться. Если уж моё, то моё. И точно не хотела, чтобы взбалмошная Крошка ворвалась в комнату в самый интересный момент, заранее увидев, чем я тут занимаюсь с её вампиром. А я уверена, мы бы занялись отличным сексом, если бы я надавила. Я, как ни странно, чувствую это и от него самого.
Я засыпала, сравнивая себя с собой прошлой. Мой муж изменял мне нагло и открыто, но мне было всё равно. Я ничего не чувствовала. Но что я чувствую сейчас к, мать его, Джасперу Хейлу, раз не могу позволить себе соблазнить его из-за какой-то там пигалицы, чтобы наконец унять своё тело и гребаное любопытство в придачу?! Почему не могу дать себе эту возможность, зная, что больше никогда их не увижу? Эдакое красивое прощание.
– Не понимаю, – прошептала я, утопая вместе с этими вопросами во сне.
Остаток ночи прошёл болезненно. Моё тело каменело. Меня то бросало в жар, то в холод. И я пару раз просыпалась, но тут же отключалась вновь. Мне снились Каллены, их искажённые лица. Снилась моя прошлая жизнь, где я видела себя в суде и в психлечебнице. Всё перемешивалось, как будто мою память засунули в коробку и трясли, вытягивая воспоминания рандомно.
Проснувшись, я не сразу отошла от всей этой белиберды. Потянулась в кровати, захрустев парой-тройкой своих костей. Меня тошнило и хотелось умереть. Я повернулась, чтобы, наверное, свалиться с кровати и отправиться в ванну, но отшатнулась назад, испугавшись сидящей рядом с собой Элис.
– Доброе утро, Ханна. Нам с тобой нужно серьезно поговорить.
Глава 20. Адамово яблоко.
Около пятнадцати минут я шептала «нежности» холодному фарфору унитаза, после того как мой заспанный взгляд наткнулся на Элис в спальне. Она предусмотрительно отодвинулась от кровати, освобождая мне путь к бегству в ванную. В голове мелькнула робкая мысль о шутке — «может, подержишь волосы?», но юмор и я в тот момент существовали в разных измерениях.
Серой массой я вошла в гостиную, где Элис успела открыть окно и заварить мне зеленый чай, который она оставила на низком журнальном столике у дивана. В любой другой день я бы к этой чашке и не прикоснулась даже, но сейчас я с удовольствием вжалась в белую керамику, согревая свои руки. Обведя комнату взглядом, я не нашла ни единого следа Хейла. Невольно покосилась на Элис, пытаясь угадать, знает ли она о его ночном визите. «Конечно, знает, иначе зачем ей быть здесь?» — пронеслось в голове, когда я сделала первый осторожный глоток.
— Ужасно выглядишь, — сказала Элис, прикрыв окно.
— Я передам твой «комплимент» своим раковым клеткам, — прохрипела я, немного подув на содержимое чашки.
— Думаю, они к этому не имеют никакого отношения, — она положила на столик открытую коробку с травкой, которую я двумя пальцами захлопнула и пододвинула к себе поближе.
— О, а я думала, ты пришла попробовать, я ошиблась? — всё ещё щурясь от света, передёрнула я.
Элис слегка вздёрнула своим аккуратным носиком и уселась напротив меня в кресло, грациозно сложив руки на коленях. «Ведёт себя, как принцесса Диана, честное слово», — подумала я.
— Я не хочу с тобой ругаться, Ханна.
— И я не горю желанием. Я не в форме, — пробормотала я, поставив горячий чай на стол. — О чём ты хотела поговорить со мной?