— О своих видениях, — произнесла она, вынуждая мои брови подпрыгнуть вверх.
Я откинулась на спинку дивана, устремив взгляд на Крошку, ожидая продолжения, хотя в душе еще не решила, хочу ли я его слушать. Плечи Элис предательски поникли, утратив ту надменную осанку, которую она сохраняла еще минуту назад. Я же принялась поглаживать большой палец, чувствуя, как любопытство стремительно распускается, подобно утреннему цветку.
— Что на этот раз? — я постаралась спросить это как можно мягче.
— Я правда видела много разных ужасающих картин, Ханна, — начала она, явно испытывая дискомфорт от разговора.
— Но они не произошли, потому что я не плела никаких козней, — напомнила я ей на всякий случай.
Она глубоко вздохнула, прикрыла глаза на несколько секунд, а затем начала говорить медленно и отчетливо, словно диктуя важный текст.
— Мой дар — это как гибкая система предупреждений. Я вижу исход того или иного решения. Когда мы заметили тебя, мы не планировали с тобой связываться. Но потом… потом я увидела, как в университете происходили разные ситуации, где кто-то из нас совершал убийство на глазах у всех. В нашем мире это неминуемая казнь для вампира. А в нашем случае — смерть всей семьи. Единственное, что было общим в этих ситуациях — ты.
Я внимательно следила за тем, как она это говорит. Она отводила взгляд в сторону и как будто заново пересматривала те картины.
— Элис, я не совсем понимаю, к чему…
— Послушай, — перебила она, продолжив: — тогда я решила, что с тобой лучше подружиться. И действительно, как только мы стали находиться рядом с тобой, такие картины прекратили появляться. А потом появились редкие, туманные видения, где ты уже… обращенная… То есть, на то время, когда я это видела, ты сейчас уже должна была ею стать. И так было до того дня, как ты сказала всем нам, что являешься социопаткой.
— Я никогда не хотела становиться вампиром, Элис. Даже не думала об этом, — сказала я, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу, прикосновением холодных пальцев к пульсирующим вискам.
— Многие из нас этого не хотели, но стали ими, — сказанные ею слова растянулись в моём сознании и сковали лёгкие ледяным параличом.
— Хочешь сказать, что меня обратят насильно? Кто? — я судорожно вдохнула, и тут же горло свела мучительная сухость, заставившая закашляться.
— Подожди, Ханна, — она нервно заёрзала на кресле и подалась ко мне, в глазах мелькнул не то азарт, не то отчаяние. — Я пытаюсь собрать все видения поэтапно. Это не просто. Я вижу лишь то, к чему приведёт то или иное принятое решение. Всегда остаётся вероятность, что оно может быстро измениться. Из-за наших с тобой непростых отношений я не понимала, как это могло произойти. Но в Уткиагвике, узнав о твоём раке, предположила, что это сделали мы. Однако в тот день, когда ты нам рассказала о своей социопатии, всё изменилось. Я видела, как прогрессирует твой рак. Видела, что ты не пошла на лечение. Ты угасала.
— Я не понимаю, — пробормотала я, рывком поднимаясь с дивана. Локти уперлись в колени, словно ища хоть какой-то опоры. — Тот, кто хочет меня обратить, передумал? Или что?
— Нет, Ханна, не передумал, кажется. Потому что я всё равно вижу тебя вампиром, — я смотрела в её большие золотистые глаза, чувствуя, как ниточка моей логики натягивается. — Опять же, после того дня в нашем доме мне приходили видения, касающиеся тебя, и дальше. Да, они изменились, а если конкретно, изменилось время. Ты станешь вампиром, но позже. Я не знаю, кто это, Ханна. И почему именно ты. Но я вижу, что это произойдет.
Я потерла переносицу, пытаясь уложить обрывки информации в единую картину. Но ни черта не получалось.
— Так. Стоп. Давай-ка сначала. Ты хочешь сказать… что где-то там бродит гребаный вампир, которому я, с какого-то хрена, зачем-то нужна? И он меня обратит, захочу я этого или нет? — голос дрожал, хоть я и пыталась говорить твёрдо.
— Именно это показывают мои видения. Но есть ещё кое-что, Ханна. Ты говоришь, что не хочешь быть вампиром. Однако… в моих видениях всё наоборот. Ты довольна тем, кем стала.
Меня передёрнуло. Откинувшись обратно на диван, я закрыла лицо руками. «Это просто какой-то кошмар!» — проносилось у меня в голове. Я чувствовала, как паника медленно, но верно начинает охватывать меня.
— Я довольна быть вампиром? — с издёвкой начала я, — Элис, я социопатка, очнись уже. У меня фактически отсутствует эмпатия. Я ненавижу, когда меня контролируют. Терпеть не могу неоправданный риск и какие-либо ограничения. Более того, я не вижу смысла становиться вампиром, лишая себя привычных для меня вещей. Да я со скуки умру в вашем мире уныния!