Да, да… надо поговорить с Петрой.
Нет… не сейчас. Завтра. На свежую голову…
Шаналотта, как призрак, бродила по цитадели, прячась от малейшего шороха. Разглядывала потемневшие картины, усаживалась в старинные кресла и на обитые истёртой тканью скамьи. Подолгу стояла у окон с частым переплётом, пытаясь разглядеть в темноте силуэты знакомых деревьев, шёпотом повторяла их имена. Прощалась.
Уже глубокой ночью, в полной темноте девушка медленно шла по первому этажу замка, ведя рукой по стене. Вдруг впереди забрезжил странный голубоватый свет. Шаналотта застыла на месте, но потом страх всё же подтолкнул её вперёд. Неизвестность пугает больше всего. Надо выяснить — что там?
Ниша в углу была затянута барьером светящегося тумана. Осторожно заглянув через полупрозрачную завесу, девушка не сдержала тихий вскрик. У стены на низком табурете, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях, сидел Навлаан. Шаналотта поднесла ладонь к туману и тут же отдёрнула: защитная магия больно ужалила даже на расстоянии. Между завесой и рукой, затрещав, проскочило несколько разрядов маленьких молний.
Навлаан вскинулся и уставился на девушку.
— Что ты тут делаешь? Уходи скорее! Пока он… — чернокнижник содрогнулся всем телом и обхватил себя за плечи. — Я не могу долго сдерживать его!
— Кого — его? Кто вас тут запер? Как вас выпустить?
Чернокнижник вдруг вскочил и бросился к барьеру, заставив Шаналотту непроизвольно отпрянуть. Разряды стегнули его, отбросили назад. С искажённым от боли лицом Навлаан отступил к стене, глядя на девушку дикими, горящими глазами.
— Нет! Нет!.. — страшно закричал он. — Даже думать об этом не смей! Нельзя выпускать его!
— Кого? — Шаналотта совершенно растерялась, заозиралась по сторонам. — Здесь кто-то ещё?..
— Я здесь, я! — зарычал Навлаан, снова бросаясь вперёд и шипя под ударами магических разрядов. — Я не должен покидать это место! Запомни! Ни в коем случае не выпускай меня отсюда! Что бы я ни говорил, как бы ни умолял! — он вдруг, словно разом лишившись всех сил, рухнул на табурет и снова закрыл лицо руками. — Я больше не могу его контролировать…
— Что случилось? — у Шаналотты сжалось сердце — такое отчаяние прозвучало в голосе чернокнижника. Всё и так ужасно плохо, а теперь ещё и это…
— Тьма, — глухо проговорил Навлаан. — Она подчинила меня себе. Теперь я по-настоящему опасен. Я — кровожадный убийца, не знающий жалости. И при этом я обрёл такое могущество, что даже Алдия вряд ли сможет справиться со мной. А он и не захочет… Лотта! — Навлаан вдруг снова вскочил и протянул руки вперёд в странном жесте — то ли молил, то ли предостерегал. — Уходи из цитадели, скорее! Твой отец… Его больше нет. Тьма поглотила его. Он хочет совершить нечто ужасное. Он предал свою миссию! Теперь он думает только о своём горе — и о мести.
— Мести… кому?
— Этому миру. Пламени и Тьме. Всему, что отняло у него брата. Драконам, которые не пожелали делиться ответами… Драконам. Понимаешь?..
Шаналотта задохнулась.
— Беги из замка, — прошептал Навлаан. — Найди посёлок, который называется Маджула. Он недалеко, на побережье… Там есть Костёр. Стань его Хранительницей. Попроси Петру проводить тебя — в Маджулу не так-то просто пройти, если не знаешь путь. Там живут… старые Хранительницы Огня. Их трое. Петра была четвёртой, пока не последовала за Алдией и Вендриком. Её привела к тебе Судьба. Теперь твоя очередь…
— Что я должна делать?
— Ищи нового Избранного, того, кто сможет собрать силу Величественных Душ — и распорядиться ею более разумно, чем это собирались сделать Вендрик и Алдия.
— Возжечь Пламя?..
— Мир должен вырваться из этой петли. Возжигание только продлит агонию! Найди того, кто сможет стать истинным королём! Пусть он… — Навлаан вдруг замолчал и расширившимися от ужаса глазами уставился куда-то поверх плеча Шаналотты. — Беги… — прохрипел он.
— Что… — вопрос застрял в горле. Воздух выдавила из груди стальная хватка чьих-то рук, которые обхватили девушку и приподняли над полом, лишив возможности сопротивляться. Шаналотта забилась, пытаясь извернуться, вырваться или хотя бы разглядеть того, кто утаскивал её от ниши с Навлааном. Но неведомый похититель был нечеловечески силён. Не издавая ни звука, он только крепче стиснул свою жертву и начал отступать к лестнице.
Навлаан зарычал и бросился на барьер. В его тело впились сотни жалящих молний, отбросили вглубь ниши, но чернокнижник, поднявшись, снова рванулся к туманной стене и заколотил по ней кулаками.
— Нет! Отпусти её! Нет! Лотта!.. Отпусти её, чудовище! Я доберусь до тебя, слышишь?! Алдия!..
— Алдия?.. — Шаналотта обмякла в стальном кольце рук. Ну конечно же…
Тьма в обличье архимага Алдии уносила в лабораторию свой самый ценный, давно и заботливо выращиваемый экземпляр подопытного существа. Шаналотта, прощаясь, с печальной и благодарной улыбкой смотрела в глаза Навлаана, который стоял, положив руки на барьер, и плакал — но отнюдь не от боли, причиняемой жалящими разрядами.
— Я должен это сделать, — неживым голосом произнёс Алдия, глядя сверху вниз на прикованную к лабораторному столу дочь.
Шаналотта молча смотрела на него. Она ожидала, что отец завяжет ей рот, чтобы не слышать криков, и он и вправду сначала подошёл к ней, держа в руках лоскут чистой ткани, но потом покачал головой и отбросил его.
— Я понимаю, — сказала девушка, и Алдия вздрогнул и заозирался по сторонам. Как раз в поисках того самого лоскута, поняла Шаналотта и испуганно прикусила губу. Ей не хотелось умирать без возможности попрощаться.
— Я обещаю… Я постараюсь, чтобы всё прошло безболезненно, — таким же неживым, напоминающим о сером тумане из кошмаров голосом проговорил архимаг, отвернулся к столу за спиной и закопошился там: звякнуло стекло, раздалось негромкое шипение.
— Расскажи, что ты собираешься делать, — попросила Шаналотта. — Мне будет легче умирать, понимая, ради чего всё это.
— Умирать ни от чего не легче, — глухо сказал Алдия, и Шаналотте почудились в его голосе какие-то человеческие нотки. — Но я расскажу — почему бы и нет. Душа дракона в твоём теле — вот что мне нужно. Она хранилась в надёжном месте все эти годы, набиралась сил для воплощения в своём истинном виде и предназначении. И теперь я готов дать ей воплощение. Настоящее драконье тело для драконьего разума.
— И я умру? — Шаналотта очень старалась, чтобы это не прозвучало жалобно, но голос всё же дрогнул.
— Вряд ли твоё тело выдержит… процесс извлечения души, — голос архимага снова стал холодным, спокойным, но теперь в нём зазвучало ещё что-то… Азарт? Предвкушение?
— Отец, — умоляюще проговорила девушка, — обернись… посмотри на меня.
— Ты ведь понимаешь, как это глупо, — не меняя тона, отозвался Алдия. — Ты надеешься разжалобить меня? Ведь это ты была со мной рядом все эти годы, ты знала, чем я занимаюсь, и не отвернулась от меня! Напротив, ты поддерживала меня, впитывала мои кошмары, чтобы я раньше времени не сломался, не сдался и имел силы продолжать! Дракон в тебе знал, что делает. Знал, какова его цель. И вот теперь время пришло! — он развернулся к Шаналотте, держа в руке сосуд с пылающей внутри душой. — Душа гиганта как источник силы. Сердце Пепельного Тумана как катализатор. Тела гигантов как материал. И душа Древнего Дракона, которая получит новую жизнь!
Шаналотта смотрела в горящие восторгом и безумием глаза человека, которого любила как отца. Хотелось заплакать, но слёз не было. И не было ни страха, ни сожаления. Она понимала — Алдия прав. Вся её жизнь была подготовкой к сегодняшнему дню. Она была создана людьми, но рождена драконом. И теперь настало время явить истинную сущность.