Она никогда не осуждала его ни за отсутствие ночью, ни за его ориентацию, ни за что-либо ещё. Она никогда этого не делала. Но он всё равно хотел, чтобы она думала о нём хорошо.
Герцогиня подошла к плите, чтобы выключить конфорку, на которой кипел чайник.
— Будь добр, пересыпь муку в контейнер? — её пластиковая ёмкость стояла наготове на кухонном столе.
Когда Рис открыл пакет, мука выпорхнула из складок швов.
— Дерьмо.
Герцогиня усмехнулась при виде белого порошка, присыпавшего его чёрную тактическую куртку.
— Выглядит так, будто ты подсел на кокаин.
— Такие непристойные мысли. Я в шоке, Герцогиня.
Она фыркнула.
— Ты слишком давно меня знаешь, чтобы удивляться.
Это застало Риса врасплох, вызвав приступ паники вдобавок к нервозности. Но она никак не могла помнить, что они на самом деле встретились много лет назад. Он затенил её память. У него не было выбора.
— Четыре года? — он озвучил это, испытывая её. — Бьюсь об заклад, у тебя куча секретов.
Она подмигнула ему, а затем поразилась:
— Всего четыре? Кажется, что больше. Но в моём возрасте уже теряешь счёт таким вещам.
Рис расслабился. Конечно, она ничего не помнила, да он и не хотел бы, чтобы она помнила. Он был не в лучшей форме в ту ночь тринадцать лет назад, когда Герцогиня спасла ему жизнь. Она помнила только те четыре года, что он снимал у неё жильё.
— Хочешь блинчиков, милый? Подожди-ка, нет. Ты неважно себя чувствуешь, — она внимательно посмотрела на него. — Милый, зачем ты всё это разгребал, если тебе нехорошо? Я всё равно не выхожу на улицу в такую погоду, в этом нет необходимости.
Рис одарил её одной из своих обычных улыбок.
— О, со мной всё в порядке. Но я не думаю, что прямо сейчас смогу есть блинчики.
— Тогда я приготовлю тебе мятный чай. Это успокоит твой желудок, — она подошла к буфету, прежде чем он успел возразить. Вообще-то он не любил мятный чай, но ради неё выпил бы его.
Рис высыпал муку из пакета в контейнер, выпустив в воздух ещё одно белое облачко. Его техника обращения с мукой явно требовала доработки.
Убрав контейнер в шкаф, он скомкал пустой пакет — ещё больше муки в воздухе, Господи! — и выбросил его в мусорное ведро. Схватив с раковины губку, он привёл себя в порядок. Затем достал из шкафчика две кружки.
— Иди присядь, дорогой.
— И позволить тебе выбрать мою кружку? Я так не думаю, — по правде говоря, ему была невыносима мысль о том, что она будет его обслуживать. Он взял кружку в форме головы птички Твити, затем выбрал другую. — Тасманийский дьявол для тебя.
Она усмехнулась ему.
— Ты испорченный.
— Я знаю.
Герцогиня положила пакетики чая в кружки. Опередив её, Рис налил из чайника кипящей воды.
— Теперь, может быть, ты присядешь? Ты занимаешь ужасно много места на моей маленькой кухне.
Взяв кружку за весёленькую жёлтую ручку, Рис направился к кухонному столу Герцогини, который занимал половину стены, выходившей в гостиную. Два глубоких кресла с салфетками на подлокотниках были повёрнуты к массивному старому телевизору.
Герцогиня присоединилась к нему, вытащила газету из пластикового конверта и открыла на комиксах. Она хихикнула, читая, а затем спросила, не поднимая глаз:
— Ты в порядке, милый?
Рис отхлебнул чаю, стараясь не чувствовать его вкуса.
— Уже лучше.
И ему было лучше физически. Его тошнота от солнца проходила, и содранная кожа почти зажила. Он так быстро поправлялся. Он так медленно старел.
Но про неё нельзя сказать того же.
Рис не мог выбросить из головы легкомысленный комментарий Джодари: «Это двуногое млекопитающее. Живёт около 80 лет».
Герцогине было 82 года.
За последние тринадцать лет она сильно изменилась. Он тоже изменился. В конце концов, ему было всего шестнадцать, когда она нашла его истекающим кровью в том переулке. Но он не продолжит меняться, по крайней мере, не с такой заметной скоростью.
Она изменится.
Какой бы энергичной ни казалась Герцогиня, ей оставалось не больше десяти-двадцати лет. Этого недостаточно, даже близко не достаточно. За это время Рис совсем не постареет.
Ему была невыносима мысль о том, что он может потерять её. Потому что она могла не помнить мальчика, которого спасла той ночью, но Рис никогда, никогда не забудет.
Глава 6