Кир не собирался даже пытаться навесить на него ярлык. Однако он с нетерпением ждал своего эспрессо.
Рис вложил стакан в ладонь Нокса, что заставило здоровяка опустить скрещенные на груди руки. Из-за этого Нокс выглядел немного нелепо, стоя там, как Халк, потягивающий латте или что там, чёрт возьми, принёс ему Рис, но вместе с тем Нокс казался почти расслабленным. Рис вытворял такие вещи, которые казались нелепыми, но на самом деле таковыми не были. Мужчина всегда слишком много следил, слишком много думал, слишком много делал.
— Босс, — сказал Рис и протянул Киру самый маленький стакан. Девчачий, витиеватый почерк бариста пожелал «Стиву» зашибенного дня.
— О, как мило, — протянул Ронан, увидев маленький стаканчик.
Кир отмахнулся от него.
— Разбавляй свой, если хочешь. В следующий раз я могу разбавить и твой виски, если тебе так будет легче пить.
Ронан ухмыльнулся. Если бы не тёмные татуировки, пересекающие его шею под воротником чёрной мотоциклетной куртки, и не озорной блеск в тёмных глазах, он казался бы почти игривым. А так он выглядел просто дьявольски. Лучше, чем его обычное суровое выражение лица, подумал Кир. Ронан сегодня был в хорошем настроении.
Стакан, предназначенный для «Кёртиса», со стуком приземлился на стол Джодари.
— Боже, какой же ты странный, — вздохнул директор, когда Рис раздал остальные порции кофе.
— Где, чёрт возьми, Лука? — хотел знать Рис.
— Он занят, — сказал Кир, обращаясь скорее к Джодари, чем к Рису. Директор бросил на Кира взгляд, говоривший «Чушь собачья», на что Кир ответил каменным выражением лица и глотнул своего эспрессо.
Вернувшись в штаб-квартиру один, Нокс сообщил, что Луке нужно «привести себя в порядок», и только пожал плечами, когда Кир потребовал объяснений. Значит, что-то личное.
Киру это не понравилось. Откровенно говоря, это чертовски его беспокоило. Но опыт научил его, что невозможно руководить командой альфа-самцов, если постоянно наседать на них из-за каждой мелочи. Когда нужно было настоять на своём, Кир делал это, не деликатничая. Но таким парням, как эти, требовалась определённая степень независимости. Иногда предоставление им подобной независимости чертовски раздражало, но Кир не просто так собрал команду из таких стойких, агрессивных мужчин.
В том дерьме, к которому сводилась их работа, требовались мужчины именно такого калибра. Никто другой не смог бы с этим справиться, и уж точно никто из тех, кому нравилось выкрикивать угодливое «Да, сэр, сейчас же, сэр, как скажете, сэр».
Так что Кир разбирался с их дерьмом, когда ему приходилось, и, как ему казалось, довольно достойно. Более или менее. Большую часть времени.
Со стороны Луки обычно не исходило никакого проблематичного дерьма. Этот мужчина самый уравновешенный в группе, или, по крайней мере, был таким последние пятнадцать лет. Всё обстояло иначе, когда Кир впервые встретил Луку. Было легко забыть, в каком раздрае Лука пребывал тогда. Этот образ никак не вязался с тем, каким он был сейчас, когда ничто его не потрясало, ничто не ломало его — чёрт возьми, казалось, что на него вообще ничего не влияло.
Именно эта непроницаемость иногда заставляла Кира насторожиться. Чтобы разобраться с тем дерьмом, в котором он погряз, Лука сделался холодным.
Холодность могла быть полезной. Для извлечения информации. Для выполнения той неприглядной работы, которую нужно было выполнить.
Но холодность означала, что ты никогда по-настоящему не знал своего товарища — что он может делать, насколько он увлечён. Из-за холодности людей было трудно читать.
И разве это не чертовски точное описание Луки?
— Проклятье, — проворчал Рис, доставая из внутреннего кармана своей тактической куртки стеклянную бутылку, наполненную зелёной жидкостью цвета водорослей. — Я перенёсся призраком аж до хиппи-магазина на углу, чтобы купить ему комбучу.
(Комбуча — это ферментированный напиток на основе чёрного чая; то же самое, что и чайный гриб, просто при коммерческом производстве туда добавляются всякие соки, специи, фрукты и пр, — прим)
Ронан недоверчиво покосился на отвратительный с виду напиток.
— Я никогда не видел, чтобы Лука пил комбучу. Слава Богу.
Рис злобно ухмыльнулся.
— Я тоже. Это месть за то, что он выдал мне раздражающую тираду о здоровых привычках.