— Лука.
— Да?
— Лука.
Он поднял глаза, услышав настойчивый тон Талии. Она стояла, прислонившись к стойке, скрестив руки на груди, и между её каштановыми бровями пролегла морщинка.
Поскольку ему было больно, когда она так на него смотрела, как будто это имело значение, есть у него проблемы или нет, Лука холодно сказал:
— Это просто секс, помнишь? Ты не имеешь права указывать мне, как питаться.
Боже, эта ложь ранила. То, чем они занимались прошлой ночью… Он никогда бы не смог сделать этого ни с кем, кроме Талии, никогда бы не позволил никому так прикасаться к нему, связывать его, трахать его таким образом. Но с тех пор, как он впервые переспал с Талией, у него вообще ни с кем не было секса.
У неё был, по крайней мере, она так намекала.
Лука не держал на неё зла. По крайней мере… он знал, что это неправильно.
Если он думал, что его тон разозлит её, может быть, спровоцирует на спор, которого он на самом деле хотел добиться — спор «действительно ли это просто секс» — его ждало разочарование. Лицо Талии сделалось нейтральным, она пожала плечами и сказала:
— Да. Справедливо.
Лука не знал, что делать дальше, поэтому снова сосредоточился на том, как капает, капает, капает кофе в кофеварке. Он услышал, как открылась коробка с мюсли.
— Ты не хочешь, чтобы я готовил? — разочарованно спросил он.
— Нет. Мне и этого хватит.
— Хорошо.
Судя по звону посуды, она нашла миски.
— Боже, ты такой угрюмый.
Он был уверен, что так оно и есть. Из-за того, что случилось с Киром. Потому что после секса он почувствовал себя чертовски уязвимым. Потому что у них были чертовски серьёзные проблемы, с которыми нужно разобраться. Он сосредоточился на последней части.
— Нам нужно обсудить…
— Если только ты не собираешься обсуждать плюсы и минусы посыпки на пончиках, то с этим придётся подождать до конца завтрака.
Разрываясь между раздражением и весельем, Лука фыркнул.
— Ладно.
— Если ты ещё раз произнесёшь это слово…
— Ладно.
— …Клянусь Богом, я сделаю это…
— Ладно.
Миндаль попал ему в ухо и упал. Лука поднял его с пола и понёс к мусорному ведру под оклик «Не выбрасывай». Когда он бросил орешек в мусорное ведро, Талия покачала головой и насыпала гранолу в миску.
— Так расточительно. Я бы съела его.
— Я прекрасно осведомлён об этом факте, Ареталия.
Она усмехнулась через плечо.
Ах, чёрт возьми. Хотелось бы ему, чтобы она этого не делала. У него всё сжалось внутри.
Они поели за кухонным островком. Вернее, Талия поела, а Лука выпил кофе. Когда Талия спросила его об этом, уже забыв, что она не должна указывать ему, как питаться, Лука пожал плечами. Правда заключалась в том, что он не мог. При полном отсутствии аппетита и в желудке, переполненном разочарованием и страхом, еда могла не остаться внутри.
Это плохо — он понимал это. Ему нужно контролировать и упорядочивать всё, что было в его власти. Это помогало ему оставаться уравновешенным. Но с Талией здесь, она была его опорой под ногами. И эта опора была совершенно неустойчива, потому что она собиралась уйти от него, потому что она в опасности, потому что он не мог смириться с правдой о том, почему она была его опорой.
— Итак, — сказал Лука в тот момент, когда Талия подцепила ложкой последний кусочек гранолы. — Зачем Рену подрывать твою миссию?
Ложка со стуком упала в тарелку.
— Я не знаю.
— Это что-то личное? Вы были…? — он не смог заставить себя произнести «любовниками».
Она бросила на него ужаснувшийся взгляд.
— Был ли у нас секс? Ты об этом спрашиваешь? Нет.
— Он этого хотел?
— Лука… нет.
— Ты можешь ошибаться, — Талия была красива. Она была очаровательна. Иногда казалось, что она совершенно не осознавала, какой эффект производит на мужчин.
Она покачала головой, отвергая эту идею.
— Ты помнишь, каким он был много лет назад, таким одержимым каждым аспектом Ордена, таким фанатичным фанатиком. Сейчас он стал ещё хуже. Если уж на то пошло, это потому, что он считает, что я недостаточно хороша для Ордена.
— Он также ненавидел меня. Возможно, всё дело в нас.
— О, конечно, это всё из-за тебя.
— Не пытайся заставить меня чувствовать себя эгоцентричным засранцем. Он ненавидел меня за то, что я сын Яннека. Он то подлизывался ко мне, то пытался взять надо мной верх. И он всегда знал, что я… Он всегда знал, что я к тебе чувствую.
Талия хмуро уставилась в свою пустую тарелку.