До больницы мы доехали быстро. За время пути никто из нас не проронил ни слова, зато у меня было время подумать.
Всё это казалось очень подозрительным. Аноре собственноручно ехал добиваться признания. Такое за всё время моей службы было впервые. Почему вдруг он предложил повышение? Зачем ему моё пособничество?
Ответов я не знал, да и, по правде, в тот момент знать не очень-то хотел. Из памяти не шёл дрожащий голос Юноны, которая умоляла найти её сестру.
Я не верил, что можно так искусно врать.
В больнице нас встретили с распростёртыми объятиями. Аноре попросил вызвать главврача, и тот спустя несколько минут был в холле. Они о чём-то перешёптывались. Мужчина в белом халате несколько раз менялся в лице. То бледнел, то опять краснел. Наконец, он облизнул сухие губы и кивнул. Аноре обернулся на меня и еле заметным жестом указал на лифт. На нужном этаже мы зашли не в палату Юноны, а в какую – то коморку, которую нам открыла появившаяся медсестричка. Она быстро зыркнула на нас. Это была та же девушка, которая провожала меня утром к Сафи.
– Приведите к нам мисс Юнону, – ласково попросил Аноре, еле коснувшись ладошки медсестры.
Та кивнула и убежала.
Мы были в каком-то подсобном помещении без окон. В углу стояли швабры и валялась старая ветошь. Краска на стенах облупилась. В противоположной стороне стояло несколько старых стульев. Вуд поднял руку, делая приглашающий жест.
– Присаживайтесь, Гарьер.
– Милое место, – пробормотал я.
В дверь робко постучались, и в проёме возникла медсестра, ведущая под руку нашу подозреваемую. Юнона походила на раненого зверя. Она испуганно посмотрела сначала на меня, затем на Аноре и остановилась как вкопанная. Почувствовала, что пришла в ловушку.
– О, здравствуйте, мисс Сафи, – промурлыкал Аноре. – Проходите, не стесняйтесь.
Начальник кивнул медсестре, и та стремительно выскочила. Лицо Юноны побелело от страха, и синяки стали светлее. От напряжения её руки сжались в кулаки. Она нахмурила брови и спросила:
– Вы кто?
Несмотря на то, что Юнона старалась делать вид, будто уверена в себе, голос дрожал. Я еле слышно выдохнул, снял очки и потёр переносицу. Аноре достал из папки фотографии, которые показывал мне и бросил их на пол к ногам подозреваемой.
– Посмотри, что ты натворила, – прошипел Вуд.
Юнона ещё сильнее нахмурилась, присела на карточки и взяла снимки. Недоумение через секунду сменилось ужасом.
– Это же моя квартира!.. – прошептала она. – Кто это сделал?
Аноре хохотнул и вальяжно подошёл к ней. Та инстинктивно попятилась, но бежать было некуда. Вдруг Аноре замахнулся и со всей дури залепил Юноне пощёчину. Она охнула и упала на колени. Я инстинктивно дёрнулся в её сторону, но остановился в последний момент. Сцепив зубы, посмотрел на шефа. Он ухмылялся и разминал пальцы. На щеке Сафи расплывался синяк. Дрожащей рукой она потянулась к лицу, но Аноре резким движением присел на корточки и ударил её по руке.
– Я с твоим лицом ещё не закончил, – ядовито сказал он.
Внутри меня, как липкая грязь, разливалось чувство ненормальности происходящего. Юнона, конечно, заслуживала наказания. Но разве такого?..
– Пошёл к чёрту, – тихо сказала она, не поднимая головы.
Лицо Аноре расплылось в мерзкой ухмылке. Он встал, подошёл к столу, налил стакан воды.
– Хочешь пить, милая? – ехидно спросил начальник.
Юнона облизала сухие губы и промолчала. Аноре хохотнул, присел на корточки и, глядя ей в глаза, плюнул в стакан. Она сжала губы и прошипела ругательства.
Шеф тут же плеснул воду в девичье лицо. От неожиданности ей перехватило дыхание, и Юнона стала жадно хватать губами воздух. Я начинал закипать.
– Может, хватит?! Она и так во всём признается! – но Аноре на меня даже не посмотрел.
Вместо ответа он сжал в кулаке короткие волосы Юноны и поволок к стене.
– Хватит, мне больно! – взвизгнула девчонка и попыталась высвободиться.
Конечно, у неё не получилось. Мужская рука была гораздо сильнее женской. И Аноре это снова с удовольствием продемонстрировал.
Он схватил её за затылок и мощным движением ударил лицом об стену. Мерзкий шлепок отозвался эхом в пустом кабинете. Юнона упала на спину и закрыла руками лицо. Сквозь пальцы по щекам и волосам потекла густая кровь. Она закашляла.
– Перевернись, ты сейчас захлебнёшься! – не выдержал я.
Аноре ухмыльнулся, пнул её ботинком, и Сафи, постанывая от боли, повалилась набок.
– Теперь не захлебнётся.
Я сжал кулаки до белых костяшек. Волна ненависти к Аноре и сочувствия к бедной девчонке подкатила к горлу.