Почему-то сердце провалилось в пятки. Мне казалось, что сейчас мне назовут страшный диагноз, с которым не живут. Что я здесь ради научных опытов, потому что мой случай единственный и неизлечимый. Но Берта сказала совсем другое:
– Есть обыкновенные люди. Такие как Юнона или я. Самые обычные. Живём со стандартной температурой тридцать шесть и шесть. И ничего такого не умеем, – Берта понизила голос и сделала глубокий вдох, словно набиралась смелости. – А есть ты. Эксперимент. Успешный генетический опыт. Твой организм приспособлен к таким условиям, которые не перенесет обычный человек. А ещё у тебя есть способности. Нам, конечно, предстоит их изучить. Но всё же.
Я нахмурила брови и замотала головой.
– Вы несёте какую-то чушь.
Берта мягко улыбнулась.
– Я и не ждала, что ты поверишь. Твой отец очень постарался, чтобы огородить тебя. Не могу ему сказать за это спасибо.
Я нервно хохотнула.
– Если это какой-то розыгрыш, а вы решили поиграть в Хогвартс, шутка не удалась. Отпустите меня. Я хочу домой.
Берта бросила короткий взгляд на Йонга и кивнула ему. И тот без слов подошел к прикроватной тумбе, достал из ящика спирт с ватой и приготовился колоть мне снотворное.
В животе снова ожил ледяной ужас. Я проглотила подступающий ком и прошептала:
– Вы психи.
Сил сопротивляться уколу не было. Слёзы выступили на глаза. Берта посмотрела на меня с глубоким сочувствием.
– Ох, милая. Как же тебе запудрили мозги…
Йонг поднес иглу к плечу, я зажмурилась. Укол, легкая жгучая боль. Я открыла глаза и вытерла влажной от пота ладонью слёзы.
– Скоро ты уснёшь. А когда проснёшься, мы предоставим тебе все доказательства.
Я прикусила губу и покорно легла на подушку. Берта по-матерински погладила меня по плечу, а затем вышла из палаты вместе с парнями.
Чувства захлестнули ноющее сердце. Сдерживать слёзы не было смысла. Наверняка, отец сейчас сходит с ума от ужаса. Ну, ничего. Долго они меня здесь держать не смогут. Юнона точно подняла на уши всю полицию. Скоро меня найдут, а этих ненормальных надолго упекут в психушку, а ещё лучше – в самый дальний угол Момбасы.
Думать становилось всё сложнее. Приятный туман опустился на сознание, и вдруг стало легче. Мысли понеслись куда-то далеко. И я забылась спокойным крепким сном.
Мне ничего не снилось. Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тряс моё плечо. Это возмущало и тревожило одновременно. Какого чёрта?.. Мне хотелось ещё поспать… И постель была необычно мягкая и уютная. Веки казались такими тяжёлыми, что открыть глаза становилось непосильной задачей. Однако, в теле чувствовалась невиданная бодрость. Как будто впервые в жизни мне удалось хорошо выспаться. Никогда раньше я еще не чувствовала себя настолько здоровой. И я бы с удовольствием продолжила спать, если бы проклятая рука не продолжала меня трясти. Поэтому, собрав волю в кулак, недовольно поморщилась и посмотрела на того, кто посмел потревожить сладкий сон. На меня глядел Йонг. Память стала молниеносно воскрешать события. Я охнула, резко встала, оттолкнула парня и закричала во всю глотку:
– Помогите! Кто-нибудь! Спасите!
Йонг закатил глаза и сложил руки на груди.
– Ну и зачем ты орёшь? – холодно спросил он.
От его ледяного тона по коже побежали мурашки.
– Зачем ты пришёл? Что ты хочешь со мной сделать?
– Хотел проводить тебя на обед. Можешь поорать, конечно, – он развёл руками, – но мне плевать.
Я проглотила подкативший к горлу ужас и глупо уставилась на него. Его холодное безразличие выбило меня из колеи.
– Если ты прекратила истерить, будь добра, приведи себя в порядок и выходи. На стуле чистая одежда. Вон там, – он указал рукой на дверь слева, – уборная. Выход, я надеюсь, ты уже видела. Ждать долго не буду. Даю десять минут.
И просто вышел, хлопнув дверью. Я выдохнула и вдруг поняла, как сильно хочу есть. Желудок слегка заныл.
Подниматься с кровати оказалось сложнее, чем я думала. При резких движениях суставы обжигало и выкручивало, будто кто-то их поджёг. Кривясь и ойкая, я дошла до стула. Одежда была не моя. Мне дали серый бесформенный свитер и какие-то старые джинсы. Я поморщилась, но делать нечего. Не оставаться же в больничном халате, от которого несло старой ветошью и какими-то лекарствами.
В маленькой ванной комнате пахло химикатами. Стены были белыми, как и в моей палате. Этот больничный цвет меня порядком утомлял. Я глянула в зеркало. Чего и следовало ожидать: от долгого лежания прическа походила на львиную гриву, а не привычные аккуратные кудряшки. Так не пойдёт. Ничего страшного не случится, если этот угрюмый Йонг подождёт немного дольше. Потому что, если не приму душ, и шагу из этой палаты не сделаю.