В памяти вспыхнули люди в балаклавах, уводящие Агату в чёрный снегоход. И ледяная стойкость сестры. Её еле заметный кивок. Если бы я не поехала за ними, меня бы всё равно нашли? Что если бы просто отправилась домой, съела два куска карамели и смирилась?
Думаю, в таком случае меня подожгли бы вместе с квартирой.
Я надеялась, что отец в порядке. Он ведь, наверняка, считал, что обе его дочери мертвы. Но, по крайней мере, я жива. Пока что. Обрадовало бы его это? Вряд ли. Ведь, скорее всего, папа поверил в безумную версию убийства Агаты…
От этих мыслей меня затошнило. Как хорошо, что в желудке было пусто, иначе я бы точно заблевала душевую кабину Иды. И она бы меня застрелила.
В дверь постучали.
– Юна, с тобой всё в порядке? – обеспокоено спросила Темза.
– Да. Всё хорошо.
– Можно мне зайти и оставить вещи?
– Да.
Теми юркнула в дверь, оставила одежду на маленьком стульчике и также быстро удалилась. Я ещё несколько минут понежилась под горячим душем, тяжело вздохнула, стала обтираться и одеваться. Теми принесла тёмно-серые джинсы и красную фланелевую рубашку. Сто лет не носила красного. Не считая шапки, конечно. Вещи были мне велики, как и сказала Теми. Я снова посмотрелась на себя. Увы, душ особо ничего не поменял.
В гостиной Темза стелила мне постель на матрасе прямо у дивана. При виде подушки тело заныло от истощения. Феликс сидел рядом, Иды не было.
– Тебе нужно поесть, – сказал он, – пойдём на кухню, Аделаида тебя покормит.
Феликс взял меня под руку и повёл. Белый облезлый кухонный гарнитур, несмотря на старость, был идеально чистым. С другой стороны стоял небольшой стол с одним стулом. Над раковиной на полочке находились в единственном экземпляре чашка, ложка и нож. Остальная посуда была на столе: тарелка с макаронами и большим куском жареной рыбы. Ида стояла лицом к окну и даже не обернулась на нас.
При виде еды желудок, казалось, свернулся в трубочку и больно заныл. Я решила, что стеснение ни к чему, и принялась орудовать вилкой. Темза, видимо покончив с постелью, тоже вошла в кухню и язвительно сказала:
– Ты, сестренка, как всегда, очень гостеприимна. Могла бы нам с Феликсом хоть чаю предложить.
Ида слегка повернула голову, так, что стало видно напряжённые скулы.
– Разговор шёл только о девчонке. К тому же, у меня посуда только на одного.
Кусок рыбы застрял в горле, и я прокашлялась. Вот теперь уже стало неловко. Я посмотрела на Теми. Она потирала лоб двумя пальцами и мотала головой. Феликс, почуяв, что зреет конфликт, быстро ретировался в комнату.
– Ладно, обойдёмся без чая, – процедила Теми, сложив руки на груди.
В кухне повисла напряженная тишина. Через несколько секунд Ида повернулась, бросила на меня холодный взгляд и сказала:
– Не надо на меня пялиться. Ешь. А то остынет.
Я не ответила. Почему-то от её предложения еда совсем перестала быть привлекательной.
– Ну ёлки-палки, Аделаида, ты можешь хотя бы на секундочку перестать быть такой язвой?! – возмутилась Теми.
– Не называй меня Аделаидой.
Я усмехнулась, почувствовав дежавю. Прямо как Агата, обижающаяся на моё «Агги».
– Что смешного? – подняла бровь Ида.
– Ничего.
– Тебе весело? – продолжила она ледяным тоном.
Вмешалась Темза:
– Ида. Перестань. Ты не видишь, что Юне плохо?
Она снова отвернулась к окну и процедила сквозь зубы:
– Ладно. Выкладывай в подробностях, что стряслось.
Теми бросила на меня быстрый взгляд и ответила:
– Сейчас не время. Юноне нужно отдохнуть.
– Нет, – сказала я, – всё нормально. Я расскажу.
Теми вздохнула, прислонилась к кухонной тумбе, сложила руки на груди и сказала:
– Я начну. В Джаро пропадают подростки. Ну, ты и так это знаешь. Последняя – сестра Юны. Только с ней история совсем другая получилась. Предыдущих детей просто похитили и всё. Никакой шумихи, никаких пожаров и подставных убийств. Но по какой-то причине Юноне шьют зверское убийство собственной сестры. И, якобы, она это сделала под карамелью.
– О, так моя гостья ещё и карамелью балуется?
Я опустила глаза, почувствовав стыд.
– Нет. Это в прошлом.
– С карамели не слезают, – сказала Ида, облокотившись ладонями на стол и посмотрев мне в глаза, – ненавижу наркоманов. Если увижу что-нибудь отдалённо напоминающее наркотики, вышвырну отсюда к чертям собачьим.
Я вцепилась взглядом в холодные глаза Иды и прошипела:
– Хватит так со мной говорить.
Она еще несколько секунд испепеляла меня, затем подняла глаза на Теми и сказала:
– Продолжай.
Журналистка решила не комментировать перепалку и просто стала говорить дальше: