Друг невесело хмыкнул.
– Но ведь ниточка нашего официального расследования ведёт туда же, куда и твой клубок.
– Ладно, давай посмотрим, нет ли чего-нибудь ещё? Координаты санатория, например. Или какие-нибудь имена?
– Координат нет. А вот имён – целый список. Почти все мертвы. Сейчас выгружу и отправлю тебе, посмотришь позже, – Макс суетливо бросил взгляд на часы, – пожалуй, нужно возвращаться и попробовать просмотреть все базы.
– В таком случае, я поеду в Исследовательский центр.
– Хорошо. Только прошу тебя: будь осторожен. Не спрашивай лишнего. Не злись, не срывайся. И не выкладывай все козыри сразу.
Я пожал плечами:
– Не думаю, что Барбар выложит мне всё как на духу. А вот мистера Сафи можно попытаться прищучить.
– Береги себя. Буду прикрывать тебя перед Аноре, как смогу.
Я улыбнулся и подал ладонь для рукопожатия. Друг горячо ответил и кивнул. И, сделав глубокий вдох, будто набираясь смелости, я вышел из снегохода и направился к станции монорельса.
До Кении я добрался минут за тридцать. По дороге читал документ о «Дженлабе», который прислал Макс. Но сведений было ничтожно мало. Все перечисленные имена были мне незнакомы. Возле каждого из них стояла дата рождения, совпадающая с датой смерти. Их были сотни, если не тысячи, отчего волосы на затылке становились дыбом. Чтобы найти живых, нужно было время, и я решил заняться этим позже.
От Темзы по-прежнему не было новостей. Стараясь не думать о худшем, я вышел из транспорта и скорее поспешил к Центру.
На входе меня встретила уже знакомая нейросеть. Я вежливо поздоровался, сказал, что мне нужно к Барбару Стоцки, и направился на третий этаж. Сегодня очереди не было.
Мужчина, как и в прошлый раз, сидел за столом с напряженным видом.
– О, Детектив, добрый день. Чем опять обязан? – спросил Барбар без удивления.
Я бросил быстрый взгляд на стену, где висела бумага с символом, и поздоровался в ответ:
– Здравствуйте, мистер Стоцки. У меня к вам несколько вопросов.
– Да, конечно, присаживайтесь.
Однако, я остался стоять у двери.
– Что значит этот символ? – указал я на лист из печатной книги.
Мужчина перевел внимательный взгляд с меня на страницу и невозмутимо ответил:
– Вы разве не знаете? Это ДНК.
Я ухмыльнулся, снял очки и подошел к столу. Присев, медленно и очень чётко сказал:
– Вы мне лжёте.
Ни одна жилка на лице Барбара не дрогнула:
– О чём вы говорите, детектив?
– Мне достоверно известно, что это символ некой организации «Дженлаб», с которой связано одно из убийств, которое я расследую.
– Напомните, как вас зовут, а то я запамятовал… – изобразил мыслительный процесс мужчина.
– Филипп Гарьер, – холодно отчеканил я.
– Понятия не имею, о чём идёт речь, мистер Гарьер.
Несколько секунд мы сидели, сверля друг в друга взглядами. Наконец, я сказал:
– Тогда я спрошу об этом у Валера Сафи. Он у себя?
– Нет, у него горе, полиция разве не в курсе? Я дал ему небольшой отпуск. Если у вас есть хоть толика совести, не ходите к нему сегодня.
Я встал и, не попрощавшись, двинулся в сторону выхода. В памяти всплыла фраза, сказанная Максу. Якобы, у меня есть совесть. Я обернулся и бросил напоследок холодное:
– Значит, совести у меня нет.
Барбар лгал. Я знал это почти наверняка. Но доказательств не было вообще. Символ – это просто символ. И обычным рисунком нельзя было выудить сведения. Зато с Валером ситуация была иной. Он, как непосредственный участник, должен был рассказать больше. Я стремительно вышел из здания и пошёл к родительскому дому Юноны. Мою уверенность было не сломить: сведения нужно было достать любыми доступными мне методами.
Я постучал в металлическую дверь. Никто не открыл. Попробовал ещё. Снова тихо.
Тогда интуиция подсказала дёрнуть ручку. К огромному удивлению, дом оказался открыт. Сердце замерло, а дыхание почти остановилось. Я легонько толкнул дверь, и она ответила неприятным скрипом. Взору открылся темноватый коридор, в конце которого из комнаты падали разноцветные лучи. Я потихоньку вошёл, стараясь не издавать звуков. У порога стояла полка с книгами, а на стене – множество фотографий. Рассматривать их было некогда. Я дотронулся рукой до кобуры, чуя неприятности. Было так тихо, что это даже оглушало. Слева оказалась кухня. На столе стояла пустая бутылка и стакан. Видимо, Валер запивал горе. Но, в остальном, жилище было опрятным и чистым. Напротив кухни находилась гостиная, в которой также было пусто.
Я пошёл по коридору дальше. Справа оказалась комната с закрытой дверью. Я дёрнул ручку, и взору открылось помещение с витражными стёклами. Дыхание перехватило. Я замер в дверном проёме.