Улыбка с лица Криса вдруг пропала, и он серьёзно заговорил:
– Я тебя понимаю, сейчас ты испытываешь глубокие эмоциональные переживания. Если хочешь, поделюсь с тобой одним секретом, только обещай не рассказывать никому, особенно этому засранцу, – он изобразил суровое выражение лица Йонга, отчего у меня вырвался смешок.
Я кивнула и Крис продолжил:
– У меня был такой период, когда ничего не выходило. Я уже немного умел контролировать пламя. Однако, жизнь – штука непростая, постоянно ставит палки в колёса. Вот и моя не стала исключением. Произошла, – на секунду он запнулся и отвёл взгляд, – одна вещь. Тяжелая в эмоциональном плане. И я впал в долгую депрессию.
– Тебя тоже похитили? – грустно усмехнулась я.
– Нет, совсем нет, – Крис не улыбался, – но это тоже было тяжко. В конце концов, контроль вернулся. Я продолжил тренировки, и всё устаканилось.
– Не уверена, что у меня вообще есть способности. Я же всю жизнь пила таблетки…
Он положил руку мне на плечо и снова улыбнулся во все тридцать два:
– Уверен, всё у тебя получится. Просто нужно время.
Я несколько секунд сидела, уставившись на свои руки. А затем набрала полную грудь воздуха и решилась на вопрос:
– Зачем я вам нужна? Зачем меня похищать?
Ладонь Криса соскользнула с плеча, он провёл ею по коротким волосам и опустил взгляд:
– Не знаю, Агата. Я ведь всего лишь простой солдат, выполняющий приказы. А обыкновенных воинов редко посвящают в подробности. Все здесь служат одному единственному делу – восстановлению справедливости.
– Да какая к чёрту справедливость… Неужели вам плохо жилось? – вдруг почувствовала злость я.
– А тебе, Агата, хорошо жилось? – ответил Крис вопросом на вопрос.
– У меня была другая ситуация… – пробормотала я.
– Не сказал бы. Все мы – дети с покалеченными судьбами, лишившиеся матерей, так с ними и не познакомившись. Удачные эксперименты, в которых правительство вдруг почувствовало угрозу. Родители каждого из нас подписывали бумаги о неразглашении. И о том, что мы никогда не применим силу против правительства Рудо Йовича.
Я понимала, о чём говорил Крис, но не могла почувствовать того же. Отец воспитывал меня иначе.
– Агата, я бы хотел дать тебе ответы, но у меня их нет, – с грустью в голосе сказал он, – но знай, если вдруг тебе станет плохо или одиноко, – ты всегда можешь на меня положиться.
Затем Крис глянул на время и попрощался:
– Мне нужно ещё кое-куда заглянуть, встретимся после обеда на тренировке. Сегодня у нас с тобой стрельба.
А затем, подарив мне ещё одну широкую улыбку, засобирался к выходу. Я решила задать ещё один вопрос, терзающий меня с самого начала моего пребывания у драконов.
– Эй, Крис! – окликнула я, и тот обернулся. – Ещё только один вопрос.
– Давай.
– Я никак не могу отделаться от ощущения, что твоё лицо мне знакомо. Мы не могли раньше видеться?
На короткое мгновение его глаза округлились, но затем так же быстро привычный добрый взгляд вернулся.
– Мне очень стыдно, но я был в день похищения одним из мерзавцев, которые отбирали тебя у сестры. Прости за это.
И быстрым шагом Крис пошёл к двери. Нет, это явно было не то. Хоть и от такой информации мне стало не по себе. Читать об Igneum Corporis больше не хотелось. И я решила прогуляться по зданию в сотый раз, надеясь отыскать какие-нибудь признаки выхода.
В холле почти никого не было. Я подошла к одному из экранов, на котором показывали, как выглядели города прошлого. В детстве, насмотревшись старых книг, я говорила папе, что обязательно побываю в Риме. И он не огорчал меня. Не объяснял, что никакого Рима больше нет. Картинка сменилась сначала на Эйфелеву башню, потом – на Сиднейский оперный театр и, в конце концов, – на Парфенон. Я знала, как они выглядят лишь потому, что Юна помогала мне с историей. От вида красивой архитектуры сердце сжималось. Грустно было понимать, что это всё исчезло навсегда. Вдруг боковым зрением я увидела Берту Ничи, только что вышедшую из своего кабинета. На ней была надета белая блуза и чёрная юбка-карандаш, а блестящие волосы собраны в высокий хвост. Следом за ней в дверном проёме показался немолодой мужчина в полицейской форме. Этот человек бросил быстрый взгляд на меня, и от этого сердце провалилось в пятки. Он слегка ухмыльнулся, провёл рукой по идеально уложенным волосам и продолжил о чём-то увлечённо разговаривать с Бертой. Быстрой походкой пара направилась в сторону лифта.
Кажется, кабинет они не заперли.
В голове проскочила сумасшедшая мысль. Что если она оставила планшет или любое другое устройство для связи? Вдруг удастся узнать что-нибудь о внешнем мире? Сердце стало бешено стучать по грудной клетке. Это был мой шанс.