– Ты нравишься моей собаке. Это редкое качество. Ей даже Теми не особо по душе.
Я не нашла ответа. Да и не думаю, что он был нужен. Ида перевела взгляд на океан, поджала ноги и достала из кармана пачку сигарет.
– Будешь?
Подумав, что отказываться из вежливости было бы огромной глупостью, я кивнула. Она подкурила, а затем протянула мне зажигалку и сигарету. Ладонь Иды была ледяной.
Затянувшись дымом и испытав облегчение, я решилась на нескромный вопрос:
– Тебе разве не холодно?
Она хмыкнула и провела ладонью по лысой голове.
– А тебе что, так необходимо лезть не в своё дело?
Я скривила губы:
– А мне показалось, что у нас есть шанс на нормальный разговор.
– Не люблю общение, – холодно сказала Ида, – и не особо умею поддерживать беседу.
– Да, это видно, – съязвила я, – но разве тебе не хочется поближе узнать человека, живущего с тобой под одной крышей? Вот мне, например, очень хочется.
– Не особо, но, раз уж такое дело, разрешаю один вопрос.
Я чуть больше повернулась к Иде и повторила:
– Что насчёт холода?
Она хохотнула.
– Любой, кроме этого.
Я тяжело вздохнула, стряхнула пепел и посмотрела в сторону восхода. Небо розовело ещё сильнее. Что ж, подобный ответ был весьма красноречив и ещё больше усилил догадки.
– Ладно. Что значит твой треугольник на виске?
Ида бросила на меня быстрый удивлённый взгляд, прикоснулась пальцами к своей татуировке и опустила глаза:
– А ты умеешь спросить то, на что отвечать совсем не хочется, – она перевела взгляд на небо и чуть тише сказала: – грани этого треугольника – мои дети.
Час от часу не легче. Я еле сдержалась, чтобы не ахнуть.
– Дети?..
– Ага, – кивнула Ида, – дети.
Я прикусила губу, боясь спросить лишнего, но всего через несколько секунд не сдержалась:
– И где они?
Но она лишь цокнула и отчеканила:
– Вопрос ведь был только один.
Я закатила глаза:
– И мне жаль его так потратить.
– Они мертвы, – всё же ответила Ида, а у меня, готова поспорить, почти остановилось сердце.
В ту же минуту я действительно пожалела, что спросила такое. Трое погибших детей?.. Но ведь Аделаиде всего двадцать восемь. Она потушила сигарету и сразу же достала следующую.
– Ещё хочешь? Я сегодня удивительно добра.
Но мне не хотелось. Я не могла скрыть эмоций и глядела на Иду взглядом, полным непонимания и сочувствия. Она это заметила.
– Да брось. Мне не нужна жалость. Мои сыновья-тройняшки родились мёртвыми. Я свыклась с этим. Поэтому не смотри на меня щенячьим взглядом, для этого есть Булка.
Я потёрла переносицу и на секунду закрыла глаза, пытаясь представить, как вообще можно от такого оправиться.
– Ну, а твои что означают? – спросила Ида, кивнув на руки.
– Ничего, – ухмыльнулась я, решив тоже быть честной, – только то, что мне было шестнадцать, меня выгнал из дома родной отец, а любимый парень сгорел в пожаре. Бунтовала, как могла.
Ида ничего не ответила. Мы посидели в тишине ещё минут двадцать, а затем отправились домой. Больше называть Иду странной язык не поворачивался. Кажется, и хозяйка моего нынешнего пристанища тоже чуточку прониклась ко мне, потому что на день оставила целых пять сигарет.
К обеду приехала Темза. Ворвалась в дом, как и обычно, словно ураган. Ида закрыла магазин на перерыв и вернулась встретить сестру. Теми чмокнула ту в щёку, и Аделаида скривилась. Я тихонько хохотнула.
– У меня не так много времени, – затараторила журналистка, затем тяжело вздохнула и посмотрела на меня, – вижу, тебе уже лучше.
– Гораздо, – ответила я.
– Тогда к новостям, – Теми достала из небольшой сумки свёрнутый в трубку планшет и тряхнула его.
Гаджет развернулся, и журналистка стала что-то быстро набирать.
– У нас опять неприятности?
Темза шумно выдохнула, заправила непослушную каштановую прядь за ухо и протянула мне планшет. Ида тут же оказалась рядом и заглянула через плечо в написанное.
– Что?! – возмущённо воскликнула я. – Что за чушь?
«Весь цивилизованный мир потрясла ужасная новость. Юнона Сафи, девушка из бедного района Джаро, оказалась жестокой убийцей. В течение последних месяцев общественность потрясали новости о пропаже детей. К огромному несчастью, чуда не случилось. Юнона Сафи похищала их, а затем с особой жестокостью убивала».
Меня словно под дых ударили. Как будто я снова оказалась рядом с Аноре, и он заставлял меня подписать признание в убийстве сестры.
– Но у них нет доказательств! – в сердцах воскликнула я.
– А кому они нужны? – равнодушно заметила Ида. – Добро пожаловать в наш мир. Им плевать на доказательства, на тебя, на меня и на этих детей. Главное – убедительная версия. А люди все съедят.