Я продолжила читать:
«Сама же преступница сбежала в лес, где и застрелилась. Видимо, даже такие отъявленные негодяи имеют толику совести».
– Эй, тут даже фотка есть, – прошептала я, глядя на фото какого-то тела, замазанного для цензуры.
«В Джаро объявлен недельный траур. Просим вас уважать и почтить убитых соблюдением тишины и не устраивать торжеств».
Мне перехватило дыхание от злости и бессилия. Я рухнула на диван и спрятала лицо руками.
– Мрази! – констатировала Темза. – Позор журналистики!
– А я вообще не удивлена, – пробормотала Ида, – и, по-моему, такое положение дел даже нам на руку.
– Это чем же? – вспыхнула я. – Что вообще тут может быть хорошего? Что если детей действительно убили?
– Я так не думаю, – вмешалась Теми, – они так стараются убедить нас в их смерти, что почти очевидно: все живы и здоровы. Я даже уверена, что эта грязная статья имеет непосредственное отношение к правительству.
Ида язвительно хмыкнула:
– Да что ты! А-то мы не догадывались.
– Вопрос только в том, зачем такой шум, – Теми проигнорировала выпад сестры, – почему не сделать всё тихо?
Я возмутилась ещё сильнее:
– То есть вам плевать, что я теперь – отъявленный убийца?
– Да. – Пожала плечами Ида.
– Нет! – воскликнула Теми. – Но это хорошо. Тебя не будут искать, особенно, если хорошенько поработать над твоей внешностью.
– Да. Я готова к этому.
Темза достала из сумки небольшой свёрток и дала мне. Внутри оказалась красная лицевая маска и разноцветные косметические карандаши.
– Что это? Я думала, меня ждёт только смена причёски.
– Тебе придётся носить это постоянно, – ответила Теми, – системам распознавания лиц плевать на волосы. Но если ты скроешь половину лица, а на верхней половине будешь рисовать полосы – никому тебя не засечь.
– И как, по-твоему, на меня будут реагировать люди? – недоумевала я. – Это будет привлекать внимание.
– Это неважно. Главное, чтобы никто не смог тебя узнать.
– Ладно, – пожала плечами я. – Давайте меня менять.
– Предлагаю налысо, – оценивающе посмотрела на меня Ида.
– Ну, уж нет, – запротестовала я, – согласна на короткую стрижку, но лысой ходить не буду.
Темза согласилась:
– Да, такие жертвы нам ни к чему.
Хозяйка дома погладила рукой по лысой голове и пожала плечами:
– Зря. Это очень удобно.
Я сложила руки на груди и села на диван, который тотчас ответил противным скрипом. Теми кивнула Иде, мол, иди, принеси машинку, и подошла ближе ко мне:
– Ты не думала о записке, оставленной отцом?
– Думала, – тихо ответила я, – но всё ещё понятия не имею, что он хотел сказать. Скорее всего, это послание для Агаты, а не для меня.
Журналистка грустно вздохнула. Я спросила:
– Есть ли ещё какие-то новости? Может, Гарьер что-нибудь нашёл?
– Ничего, – грустно ответила журналистка, – мы в тупике.
Вернулась Ида и безэмоциональным голосом сказала:
– Бери стул и садись вот тут, – она указала на место перед небольшим настенным зеркалом.
Я провела рукой по чёрным волосам, касающимся ключиц. Что ж, как ни крути, расставаться с ними было немного жаль. Ида заметила мой жест, цокнула и немного раздражённо сказала:
– Прекрати страдать по причёске. В конце концов, волосы – не зубы. Отрастут.
Теми хлопнула меня по плечу и добавила:
– Это точно! Такие меры не навсегда.
Я грустно ухмыльнулась. Ну да, ну да. Сколько придётся ждать, чтобы все улеглось? А уляжется ли когда-нибудь до конца? Ответов никто дать не мог. Я подошла к зеркалу, бросив последний взгляд на своё грустное, обрамлённое волосами отражение. Ида с бритвенной машинкой в руках напоминала мне палача у плахи.
Я села и закрыла глаза. После смерти Хрисана у меня не получалось без слёз взглянуть на длинную чёрную косу, которую он так любил. Поэтому очень скоро волосы пали жертвой одной из моих истерик. Это был первый раз, когда я сама себя подстригла. Предательский комок вдруг подкатил к горлу. Но показывать слабость не хотелось, и я собрала остатки воли в кулак. Щелкнула кнопка, моторчик машинки заработал. Холодный металл коснулся затылка, и по телу пробежали мурашки. Я поежилась и зажмурилась еще сильнее. Мягкие пряди опадали на плечи и колени. Одна из них упала прямо в ладони. Я открыла глаза, горько вздохнула и бросила прядь на пол. Прошло несколько минут, прежде чем Ида резюмировала:
– Отлично выглядишь. Уж явно лучше, чем веник, который был.
Я провела ладонью по затылку. Сотни коротеньких волос впились в руку.