Уголки губ главаря опустились ещё ниже.
– Насколько я поняла, это для вас пострашнее смерти.
– Ты хитришь, – басовито нарушил тишину пленник, – у тебя нет доказательств. А без достаточных оснований твоему жалкому изданию никто не поверит.
Филипп усмехнулся, выдержал паузу и спокойно сказал:
– У вас устаревшая информация. Валер Сафи перед смертью связался с нами. И предоставил все необходимые улики.
На секунду брови мужчины поползли наверх, а затем его лицо стало снова невозмутимым. Однако, его спутники не были такими искусными лгунами. По их лицам было видно: Филипп попал в точку.
– Ну а если вы этого не хотите, просто ответьте на пару вопросов.
– И что потом? Убьёте нас?
– Ни в коем случае, – ответила Теми, – сядете на свой снегоход и уедете туда, откуда приехали. Но если попробуете снова сунуться к кому-нибудь из нас, то…
Журналистка провела большим пальцем по шее. И это значило вовсе не убийство.
Главарь несколько мгновений сверлил взглядом Теми, а затем скривился и прошипел:
– Делайте, что хотите. Жгите, убивайте. Мы вам ничего не скажем.
Ида тяжело вздохнула и скучающе сказала:
– Ну вот, как обычно, приходится всё делать самой.
Она сняла капюшон и направилась к незнакомцу, который сидел ближе к ней и сверлил её перепуганным взглядом. Ида присела, достала кляп из его рта и холодно спросила:
– Ты тоже не хочешь ничего рассказать?
– Я ничего не знаю! – пролепетал тот. – Мы только выполняли задание!
И ещё один тяжёлый вздох. Ида слегка склонила голову, выставила вперёд указательный и средний палец, а затем закрыла глаза.
– Значит, пожаров и пуль наши гости не боятся, – бормотала она, – а как насчет этого?
Ида медленно расстегнула куртку пленника до груди, неспеша поднесла ладонь к сердцу и прикоснулась пальцами к чёрной мужской рубашке.
– Что ты делаешь? – испуганно взвизгнул незнакомец.
– Уверена, тебе понравится, – загробным голосом шептала Ида, всё сильнее вдавливая подушечки пальцев в грудную клетку.
Я бегло осмотрела нашу компанию. Гарьер отчаянно пытался не выдавать удивления, но даже в приглушенном свете было видно: он очень заинтересован и поражён. Во взгляде Теми была лёгкая грусть. А Феликс, как обычно, не показывал никаких эмоций.
– Не переживай так сильно, а то ещё сердечный приступ получишь, – шептала Ида с лёгкой безумной улыбкой, – если я увлекусь, у нас тут и медик имеется.
Теми фыркнула, Феликс слегка скривился. Ему явно было не по душе оказывать помощь мерзавцу.
Вдруг мужчина стал жадно хватать губами воздух.
– Хватит!.. Холодно!.. – умолял он на выдохе.
– Ты, наверняка, гадаешь, что с тобой происходит… – протяжно бормотала Ида. – Я концентрирую в пальцах холод и замедляю твоё сердцебиение. Если продержу ещё пару минут, получишь необратимые повреждения кожи, а сосудистые стенки станут покрываться коркой. Затем маленькие льдинки их закупорят. Поверь, это будут не самые приятные ощущения. Последствия тоже.
Мы с Гарьером переглянулись. Теперь он не скрывал удивления. На его лице запечатлелся благоговейный ужас, смешанный с интересом. Кто ж знал, что Ида умеет быть такой жестокой.
– Я ничего не знаю! – взвыл пленник. – Клянусь! Моё дело было выполнять приказ!
Ида лишь усмехнулась, подняла вторую ладонь и продолжила говорить:
– Знаешь, что будет, если второй ладонью я дотронусь до лёгких? Мне не составит труда заморозить твои бронхи. А затем и трахею. Из-за льда её стенки быстро потрескаются, и ты захлебнешься кровью.
– Хватит, – вдруг подал голос главарь. – Они действительно ничего не знают. Я всё расскажу. Меня зовут Уэбб Кёртис.
Ида торжествующе ухмыльнулась и убрала пальцы. Несчастный облегченно выдохнул и стал жадно хватать губами воздух.
Я встретилась взглядом с Идой и обомлела. Готова поспорить, она, стараясь, чтобы никто не видел, утёрла рукавом кровь из носа.
А затем разразилась громким кашлем. На её ладони я разглядела маленькие красные капли.
Судя по всему, за подобные способности была горькая расплата.
Глава 17. Сумасшедшие чувства
Я проводил допросы сотни раз, если не тысячи. Смотрел в глаза отъявленным мерзавцам. Да и сам был не самым честным человеком.
Но, стоя в холодном заледенелом погребе Иды, вдруг почувствовал: это самый важный допрос в моей жизни. Я раскапывал что-то очень серьёзное, хотя и до конца не понимал, что именно.
А ещё чётко ощущал: в этой игре я – лишь пешка. Ида оказалась удивительным человеком. Кто бы мог подумать? Её пытки оказались гораздо эффективнее моих жалких угроз пистолетом. Это было действительно жутко. Я бы и сам, наверняка, выложил все карты на стол от такого давления.