Дома всё в порядке. Гость мирно спит на диване, так безобидно, без сюрпризов.
— Миша, просыпайся, — потрепав его за плечо, проговорил я и пошёл на кухню.
— Ай! — дёрнулся он, подняв голову с подушки. — О, вернулся. Старик в бешенстве, да?
— Сегодня вечером ты должен уйти. Уезжай как можно дальше отсюда, я знаю путь, по которому доберёмся до железной дороги, а дальше – сам.
— Саш, я тебя понял. Как думаешь, свидимся ещё? — ловко подскочив на ноги, усмехнулся он.
— Надеюсь нет, — устало пробормотал я налив две чашки чая.
До вечера мы старались больше не общаться. Объяснения уже ни к чему, а ему стоит отдохнуть и настроиться на предстоящую поездку. Не завидую, но и помочь больше нечем. Илья Фёдорович говорил на эмоциях, я уверен, он остынет и оставит вскоре Михаила в покое, но до тех пор ему лучше исчезнуть.
В ночи, под тусклыми уличными фонарями мы прошли первый переулок и остановились в тени соседнего здания. Его рана больше не кровоточит, но жар так и не спал за день. Двигаться пришлось неспешно, с остановками. И как только показался вокзал, я, ничего не сказав напоследок, ушёл в обратном направлении, быстро скрывшись среди деревьев.
Оставшуюся ночь меня терзала тревога. Видел ли нас кто-нибудь, узнает ли босс о моём поступке.
Наливая пятую кружку чая, я услышал шорох со стороны коридора и подойдя ближе увидел лежавший конверт у двери. Редко мне приходит почта, скорее никогда, если не считать недавней, едино разовой ситуации.
Хм… Это же… Из дома? Такими неразборчивыми каракулями написать мог только... Хм, Семён.
Мачехе, на всякий случай, я как-то оставлял адрес этой квартиры, но судя по почерку, писала не она.
Понять содержание не особо получилось, но в груди тяжело защемило. Может это всё бред, но вдруг действительно случилось что-то плохое… Что вынудило его просить помощи.
С самого раннего утра я решил лично всё проверить, потому отложив дела направился первым поездом в деревню.
Почему-то на пути к дому, я всегда ощущаю непреодолимый страх. Внутри всё начинает дребезжать, вынуждая развернуться и убежать прочь. «Таким, ты никому не нужен», что-то в этом роде, ведь даже пьянки отца оказались не настолько позорны, чем-то чудовище, которым стал я. И если вредные привычки бросить можно, то убийства, громоздким валуном будут тянуться за мной до конца жизни.
Одно дело понимать головой, какую совершил ошибку, как это неправильно, но лучше не думать, что было бы, прими я иное решение. Пять безнадёжно долгих лет в Сибири, за то, чего не делал. Просто, потому что сволочи решают за нас словно мы марионетки.
Наведывался ведь сюда не так давно, и ничего не предвещало. Дверь открыта настежь, и это в такую-то погоду. Имею ли право вмешиваться в дела семьи, к которой больше не имею отношения? Но Семён, сделал столько действий как для ребёнка, ради того, чтобы послать письмо.
Изнутри послышался неразборчивый рёв пьяного отца, и первая игла воспоминаний тут же вогналась глубоко в грудь. Этот тон, голос. Кажется, что от него я никогда не слышал ничего другого.
Медленно переступив порог, посмотрел по сторонам и увидел на кухне его, сидевшего за столом. Ничуть не изменился, только старше стал. Гораздо старше. На столе валялись какие-то, странного вида помои, две бутылки без этикетки с известной жидкостью внутри, а рядом, в этом хаосе облокотилась о стену мачеха с отёкшим, бурым синяком на лице.
— А ты ещё кто такой?! — зарычал мужчина, подняв на меня залитые спиртом глаза. — Э! Вали отсюда.
— Какая же мразь.
— Чего-о?! Ты чё хамить сюда припёрся выродок! — пошатываясь, отец поднялся и наваливаясь пошёл прямо на меня, тяжело выдыхая, понёс на неустойчивых ногах свою тушку.
Сделав шаг назад, я махнул ему, призывая идти следом на улицу. Семёна нигде не видно, но скорее всего он прячется дабы не видеть этого дерьма.
— Саша, не надо! — закричала перепуганная женщина, подорвавшись следом за нами.
— Не вмешивайтесь, — сквозь зубы прошипел я, и подхватив отца за руку, силой потащил на улицу. Тот, что-то пробурчал, но не растеряв задора перед предстоящими разборками, бодро попытался замахнуться здоровенным кулаком.
Пьяные движения слишком предсказуемы, и увернувшись от прямого удара, я толкнул его коленом в живот, повалив на грязную землю.