А вот и шаги, которые нарушили тишину. Похоже за мной, и я ощутил этот мерзкий ком в горле.
Может, откажусь, и пусть он идёт куда подальше? Но я же здесь больше не выдержу… Боже…
Слушая как отпирают замки, я медленно выдохнул, прогоняя из головы все мысли, все до одной. Пора наконец дать этот чёртов ответ без лишний церемоний и сомнений. Дать его самому себе.
Я… я… Не могу...
Глава 2
— Ну что! Никольский, готов уже уйти отсюда? — скрестив руки на груди, раздражённо спросил Илья Фёдорович, не заходя в камеру.
За маленьким окном в стене виднеется свет солнца, хорошо там, наверное...
Не хочу больше сомневаться. Всё так или иначе измениться, так почему я должен продолжать мириться с системой, благодаря которой погибли на улице мои друзья. Система, которая изначально нас только предавала, и лишила надежды на справедливость?
— Да! Готов мать его.
До сих пор не знаю, справлюсь ли с тем, на что подписываюсь. А с другой стороны, почему это, я не могу дать себе возможность, узнать, каким иным мир может быть?
— Вот и славно, — смягчившись, выдохнул мужчина и отошёл в сторону пропуская охрану.
Сборы не заняли и минуты, я достаточно быстро распихал по карманам куртки свои личные вещи из деревянной тумбы, и неуверенно вышел за порог крохотной комнаты, мысленно прощаясь с днями, что оставляю позади.
Впереди гордо вышагивал Илья Фёдорович, тихо насвистывая незнакомую мелодию. Похоже этот человек доволен победой. Да и мне, собственно не на что пока жаловаться.
Тусклый свет практически не освещал коридор, по которому гулял морозный сквозняк. Эту часть здания я не знаю, но как по мне, стены везде одинаковые.
В одной из приоткрытых дверей потянуло мерзким запахом табака, и как не странно направлялись мы именно в тот кабинет.
Осторожно заглянув во внутрь, я сразу заметил огромное окно, из которого виднелись огромное море и небо без единого облака, лишь яркое солнце на спокойных волнах синей воды.
Это настолько невероятно: долгожданная свобода так близко, и что я вообще думал!? Дурак. Ничего не имеет значения, лишь бы скорее выбраться отсюда!
Ещё один человек в форме, сидящий в кресле, поприветствовал Илью Фёдоровича, словно старого друга.
Охранники удалились, оставив нас втроём. А я молча ту́пил в окно, не в силах оторвать взгляда. Боясь вновь, лишиться на долгие годы, возможности наслаждаться светом.
— Вот, как и договорились, дай ему подписать свои бумажки, — распорядился Илья Фёдорович, и достав из кармана внушительную пачку купюр, вручил деньги сотруднику в кресле, — Надеюсь, его личное дело «исчезнет» из ваших архивов.
— Конечно, но не факт, что не появиться нового. — Саркастично ответив, он безразлично взглянул на меня положил на край стола несколько листов, — Он хоть писать умеет?
Илья Фёдорович посмотрел на меня, и усмехнувшись пожал плечами.
— Умею, — уверенным тоном ответил я, взяв перо.
Не вчитываясь в написанное, я быстро расставил закорючки в указанных местах. Как раз к этому времени вернулся охранник с вещами, что были у меня изъяты в момент ареста.
— Ну что же. Было приятно повидаться, Вениамин. Как будешь в городе, заходи. Я всегда рад таким гостям, — улыбаясь, они пожали друг другу руки, после чего мы отправились дальше, по коридору в сопровождении охраны.
Получается — всё. Обратной дороги нет. Но я почему-то, больше, совершенно не переживаю. Да и будь оно как будет уже. Если даже придётся, однажды, пожалеть о своём выборе, сейчас ничего не способно омрачить настолько долгожданное событие.
Высокие двери открылись, окатив меня свежим воздухом, ветром и слепящим светом, от которого отвыкли глаза. И я, шаг за шагом осторожно вышел на улицу. Волны бились о берег так громко, это напомнило летние ночи, которые мы частенько проводили на причале…
Счастье захлестнуло все мои мысли отдаляя от реальности, из которой не было выхода. Я не сразу услышал, как Илья Фёдорович ко мне обращается.
— Никольский..., — улыбнувшись, протянул он, привлекая внимание. — Наш корабль скоро отплывает, поторопимся, если не хочешь остаться здесь ещё на несколько дней.
Кивнув, я побежал следом, чувствуя невероятный прилив сил. Безумие какое-то, и зачем, спрашивается, тянул целый месяц? Да это же просто лучший день в моей жизни! Лучший корабль, на который я когда-либо входил. Пьянящее наслаждение свободой, которой невозможно надышаться.
— Илья Фёдорович, мне как-то неловко от своего вида, находясь рядом с вами, — осмотревшись по сторонам, я заметил, как брезгливо люди покосились, высокомерно осматривая меня с ног до головы.