- Неужели здесь жарко? Зуб на зуб не попадает... Только теперь Володя заметил, что у Соколовского больной вид, - наверно, простудился.
- Хотите, я вас чаем напою? - предложил Володя. - Могу сбегать за коньяком.
- Не нужно. Расскажите лучше, почему у Леонардо да Винчи вышла неудача с красками. Я читал когда-то и не понял - в самих красках дело, или он их неправильно замешивал?
- Не знаю. Я вообще, Евгений Владимирович, мало что знаю ..
Оба молчали. Володя спросил.
- Может быть, вы спать хотите? Я пойду...
- Сидите, раз пришли. Вы мне не мешаете. А вам нравится живопись Леонардо?
- Я видел только в Эрмитаже, трудно судить.
- Мне его ум нравится. Чем только он не занимался! Вообще прежде люди были всесторонними. Микеланджело ведь и стихи писал. Как вы думаете, Эйнштейн мог бы написать стихи? Дайте мне пальто, вон там, на вешалке...
Володя подумал: скрывает, что расстроился. Наверно, ему кажется унизительным опровергать домыслы Журавлева. Может быть, он прав. Не нужно было говорить, это его доконало. Когда я пришел, он спокойно работал, а сейчас лежит и говорит несуразицу. У него, должно быть, сильный жар. Хорошо бы привести врача: как-то страшно оставить его одного.
Соколовский снова заговорил:
- Я когда-то читал в одной романтической повести, что агава долго не зацветает, она цветет один раз и после этого гибнет. Оказывается, вздор. В Ботаническом мне псказали агаву - цвела и живет. Просто она, когда цветет, нуждается в особом уходе.
Володя испугался: кажется, бредит.
- Я позову врача, Евгений Владимирович.
- Бросьте! Какое у нас сегодня число?
- Девятнадцатое.
- Глупо. Я думал, что двадцать первое. Не обращайте внимания - я чепуху несу. Голова трещит...
- Я пойду за врачом, - наверно, у вас температура.
- А врач зачем? Я вам сказал - простыл.
Володя просидел еще час. Соколовский вдруг пожаловался:
- Голова просто разрывается. Глупо...
Володя встал.
- Сейчас приведу врача.
- Владимир Андреевич, погодите... Только не Шерер! Если уж вам хочется, попросите Горохова. А лучше никого...
Горохов cказал: скорей всего, грипп, видимо, у него легко повышается температура, возможно, однако, воcпаление легких, с сердцем нехорошо... Сейчас он пришлет Барыкину: нужно впрыскивать пенициллин и камфору. Завтра утром он зайдет.
Володя остался у больного. Ему псказалось, что Соколовский уснул.
Евгений Владимирович не спал. Он сердился, что жар мешает сосредоточиться, мысли обгоняли одна другую, сталкивались, приходили и тотчас исчезали. А он хотел подумать над тем, что рассказал Пухов. Значит, Журавлев снова вытащил давнюю историю. Сто раз пришлось объяснять. В итоге все понимают, говорят: "Ясно". А потом опять вылезает Сапунов, или Полищук, или Журавлев, и начинается: "Как? Что? Почему?" Через месяц или два, когда я совсем изведусь, никакой мединал больше не будет действовать. Журавлев погладит свою трясучую щеку и милостиво изречет: "Ясно". Самое смешное, что мне самому не ясно. Никогда я не пойму, почему мою дочь, внучку старого, бородатого помора, зовут Мэри. "Пью за здравие Мэри..." Пушкин тут ни при чем, это авторство Майи Балабановой. Бедная, вздорная женщина, она мечтала играть в теннис под солнцем Флориды, а умерла в черном поселке Боринажа, прислушиваясь к шагам эсэсовцев. Каких глупостей не делает человек в молодости! Может быть, не только в молодости... Я не могу себе представить Машеньку в дурацком хитоне. Она написала - "сочувствующая". А разве можно сочувствовать подвигу народа, его жертвам, труду? Можно либо самой класть кирпичи, либо промолчать.. Журавлев, очевидно, хочет от меня отделаться. Глупо - нужно закончить новую модель. С сигнализацией я справлюсь... Завтра может появиться в газете фельетон, как на Урале. Интересно, что придумает газетчик? Могу подсказать заглавие: "Бельгийский соколик". Нет, теперь не выйдет, времена другие, Журавлев
многого не понимает... Почему он это затеял? Должно быть, разозлился, что я выступил на партсобрании. Как же я мог промолчать? Люди изготовляют замечательные станки, а живут в истлевших домах с дырявыми крышами. Где же об этом говорить, если не на партийном собрании? В Архангельске был Никита Черных, старый большевик, он знал Ленина, работал с Иннокентием, он любил говорить: "Партия - это совесть". Журавлев ответит: "Я тоже партийный"... Почему я думаю о Журавлеве? Не стоит... Неужели самое важное - это анкета? Напишу еще раз. А если умру, не напишу. Все уже написано. Что у меня с головой делается? В жизни такого не было... Я был уверен, что сегодня двадцать первое, а оказывается, девятнадцатое. Раньше чем двадцать пятого нельзя пойти к Вере. Значит, еще шесть дней. Долго... А вдруг я действительно очень болен? Сколько это может продолжаться?.. В прошлый раз Вера рассердилась. Нельзя было говорить про алоэ... Почему, когда мы встречаемся, мы часто сидим и молчим? Кажется, что наши сердца промерзли насквозь... Сегодня было очень холодно, вот я и простыл. Вера меня раз поправила - "простудился"... Нужно было бы выпить перцовки, вспотеть. Врачи всегда усложняют. Вера тоже... Горохов сказал "инфекция". Любовью заразить нельзя. Этого не мог ни Леонардо, ни Пушкин. Я стоял на перроне Казанского вокзала, когда военный сказал девушке, которая его провожала: "Говорят, Маяковский застрелился..." Она не знала, кто это Маяковский, но схватила за руку военного. "Ваня, ну зачем ты уезжаешь?.." Голова буквально разрывается. По-моему, Пухов поджег дом, это на него похоже швыряет окурки куда попало... Огонь-то какой!.. Вдруг сгорит Пухов? А ведь он говорит, что еще не написал ни одной картины. Нужно бы забрать чертежи... Почему Пухов не знает, какими красками писал Леонардо? У Леонардо была большая борода, он был влюблен в Лизу. Есть пруд возле Симонова монастыря, там утопилась Лиза. Другая... А пруда больше нет - Дворец культуры. Завод хороший, но почему они еще делают легковые старого типа - чересчур громоздкие и жрут горючее без зазрения?.. Огонь, по-моему, растет На лестнице кран...
Соколовский крикнул:
- Тушите, пока не поздно!
Володя прикрыл лампу куском картона. Соколовский снова замолк. Потом он начал что-то бормотать. Володя расслышал отдельные слова: "Мэри", "алоэ", "суккуленты".
Володя подумал: он и ботаникой увлекается. Рассказывал про какую-то агаву. Что только его не интересует! Ну, не все ли равно, какими красками писал Винчи? Сабуров пишет теми же красками, что я, а получается иначе... Кто эта Мэри? Наверно, его старая любовь. Смешно подумать, что Соколовский когда-то увлекался женщиной... Имя иностранное. Может быть, правда, что он был в Бельгии?.. Я зря ему рассказал, он после этого слег, бредит. В общем виноват я...