Конев Иван Степанович, сорок четыре года, генерал-полковник, командующий Калининским фронтом с октября сорок первого. Невысокий, сухой, с резким лицом, с глазами, которые смотрели на собеседника так, как смотрит человек, привыкший отдавать приказы людям, которые не всегда хотят их выполнять, и добиваться выполнения не повышением голоса, а тем, что голос его, даже тихий, имел в себе ту твёрдость, которую подчинённые чувствовали физически, как чувствуют сквозняк в закрытой комнате — не видишь, но знаешь, что есть. Конев не был любим подчинёнными. Он был уважаем, что в армии важнее, и уважение это стояло на том, что Конев за восемь месяцев командования фронтом ни разу не отдал приказа, который не мог быть выполнен, и ни разу не простил невыполнения того, который мог. Между этими двумя «ни разу» умещалась вся его репутация.
В четыре двадцать пять по тропе из ельника вышли двое. Генерал-майор Галицкий шёл первым, дышал тяжело — одышка не отпускала его второй год, — и, увидев Конева у края оврага, одёрнул гимнастёрку, вытер пот со лба ладонью. За ним, на два шага позади, полковник Берёзов — худой, с руками за спиной, и Конев, глядя на него, привычно отметил: этот человек прячет что-то за спиной и когда-нибудь достанет.
— Товарищи. За мной.
Конев пошёл вниз по склону оврага, цепляясь за корни. Галицкий спустился следом, тяжело, упираясь каблуками в песок. Берёзов — легко, не держась. В палатке горели две лампы, и карта на фанерном щите была освещена ровно, без теней, и на карте был участок Двины от Полоцка до Витебска, масштаб 1:50 000, с нанесёнными синими и красными отметками, и с одним участком, обведённым зелёным карандашом, южнее Полоцка, в том месте, где река делала петлю и левый берег понижался, переходя в заболоченную пойму шириной около двух километров.
— Садитесь, — сказал Конев. — Разговор на час. Потом поедем смотреть.
Галицкий и Берёзов сели на складные стулья. Конев остался стоять у карты.
— Вы оба получили задачу в мае. Галицкий — лобовой вариант, участок у Бешенковичей. Берёзов — нестандартный, участок у Уллы. Галицкий доложил план двенадцатого июня, я его принял с замечаниями, замечания устранены. Сейчас — Берёзов. Полковник, докладывайте.
Берёзов встал. Подошёл к карте. Достал из планшета указку — деревянную, самодельную, выструганную из орешника.
— Товарищ командующий. Участок Улла, южнее Полоцка, километр шестьсот тридцать два — километр шестьсот тридцать девять по карте. Ширина реки на этом участке — сто десять метров. Глубина — от полутора до трёх. Течение умеренное, ноль шесть метра в секунду. Западный берег — обрывистый, высота четыре-шесть метров, укреплён. Восточный берег — заболоченная пойма, ширина от берега до твёрдого грунта — тысяча семьсот метров.
Он провёл указкой по зелёному овалу на карте.
— Немцы считают этот участок непроходимым. Основание: пойма. Тысяча семьсот метров болота не позволяют развернуть артиллерию для прямой наводки, не позволяют подвести технику, не позволяют организовать исходные позиции для пехоты. Ближайший немецкий опорный пункт — в четырёхстах метрах южнее, на высоте сто двенадцать. Второй — в шестистах метрах севернее, у разрушенного моста. Между ними — шестьсот метров необороняемого берега. Пулемётный обстрел с обоих опорных пунктов — фланкирующий, но не перекрёстный: мёртвая зона в центре, примерно двести метров фронта. Минирование западного берега на этом участке — предположительно отсутствует, потому что немцы мины ставят там, где ждут, а здесь не ждут. Проволочных заграждений — одна линия, не усиленная. Гарнизон ближайшего опорного пункта — до взвода пехоты.
Берёзов говорил ровно, без пауз, без подглядывания в записи. Конев слушал, скрестив руки на груди. Галицкий смотрел на карту.
— Проблема — пойма, — продолжил Берёзов. — Тысяча семьсот метров. Решение: гать.
Он достал из планшета второй лист — схему, вычерченную от руки тушью на кальке.
— С четвёртого июня мои сапёры заготовили материал для гати протяжённостью тысяча восемьсот метров. Брёвна, жерди, фашины. Всё складировано в лесу, в трёх точках, на расстоянии от четырёхсот до шестисот метров от края поймы. Укладка гати — ночная, в две смены, за две ночи. Первая ночь — от леса до края поймы и первые шестьсот метров по болоту. Вторая ночь — оставшиеся тысяча двести метров до берега реки. Гать выдерживает пехоту и лёгкую артиллерию — сорокапятки. Танки — нет. Для танков нужен понтонный мост, и понтонный мост ставится после захвата западного берега.