Сто шестьдесят седьмая стояла в центре выступа, между сто девяносто седьмой на правом фланге и двести четырнадцатой на левом. Центр смотрел фронтом на восток, на русские позиции за Днепром. Удар по всей военной логике должен прийтись по флангам, чтобы срезать выступ у основания. Тогда сто шестьдесят седьмая окажется в мешке, и выход останется один: назад, через основание, пока оно не перекрыто.
Нойман это знал с апреля. Гальдер прислал директиву, где было написано прямо: «В случае прорыва противника на флангах выступа — немедленный отход к промежуточному рубежу по линии Шклов — Копысь. Задача: не допустить окружения. Приоритет: сохранение личного состава и техники.» Подпись Гальдера, лично. И слово, которого при Гитлере в директивах не бывало: «отход». Гитлер отход запрещал. Гальдер разрешал. Солдат, вышедший из мешка, завтра стоит на новой линии; солдат, оставшийся в мешке, не стоит ничего.
В шесть ноль пять Хартман вошёл в блиндаж и доложил:
— Артподготовка. Оба фланга. Сто девяносто седьмая и двести четырнадцатая под огнём. На нашем участке — тихо.
— Тихо, — повторил Нойман. — Значит, не по нам. По флангам.
— По флангам.
Они посмотрели друг на друга. Оба знали, что это значит.
— Хартман. Директиву помните?
— Помню.
— Приведите дивизию в готовность к маршу. Не сейчас — через два часа. Когда станет ясно, прорвали они или нет. Если прорвали — мы уходим. Если нет — стоим.
— Маршрут?
— Шклов. Единственная дорога. Через лес, через Копысь, на Шклов. Двадцать восемь километров. Колонна — ночью, если дотянем до темноты. Если не дотянем — днём, и тогда авиация.
— Их штурмовики в последние недели усилились, — сказал Хартман. — Потери двести четырнадцатой на марше в апреле — шестнадцать машин за один дневной переход.
— Я знаю. Поэтому — ночью. Но готовиться — сейчас.
Хартман вышел. Нойман остался один. Сел за стол, где лежала карта, та самая, что он получил в марте, приняв дивизию, и на которую с тех пор наносил каждое изменение: каждый дот, каждый минный пояс, каждый НП. Карта была исчерчена и затёрта, кое-где карандаш лежал в три слоя: позиции менялись, Нойман стирал старое и рисовал новое, и под новым проступало старое. Карта выглядела палимпсестом, на котором записана не география, а время.
Через два часа стало ясно.
В восемь тридцать связь с двести четырнадцатой прервалась. В девять восстановилась. Командир двести четырнадцатой, полковник Брандт, доложил: русские на западном берегу, плацдарм два на три километра, танки замечены на понтонном мосту. Первая линия обороны прорвана на участке четыре километра, вторая держится, но давление нарастает. Просит подкрепления.
В девять пятнадцать пришёл доклад от сто девяносто седьмой, с правого фланга. Русские на берегу, бой в первой линии, прорыв на двух участках. Дот на высоте девяносто три замолчал. Потери высокие.
Нойман стоял у рации и слушал. Каждый доклад ложился на карту, и карта менялась на глазах: синее с утра становилось спорным или пустым. Пустое было хуже красного. Красное означало противника, его хотя бы видно. Пустое означало неизвестность, а неизвестность на войне убивает вернее снаряда.
В десять ноль-ноль Нойман позвонил в штаб корпуса.
— Здесь Нойман. Оба фланга прорваны. Моя дивизия в центре. Через шесть — восемь часов русские фланги замкнутся у Шклова. Прошу разрешения на отход.
Штаб корпуса молчал. Потом голос дежурного офицера, молодой, неуверенный:
— Генерал-майор, подождите на линии. Соединяю с командующим.
Линия молчала. Две минуты, три.
Голос Гальдера. Ровный, негромкий, с той артикуляцией прусского штабного офицера, в которой каждое слово звучит так, как будто оно написано, а не произнесено.
— Нойман. Докладывайте.
— Оба фланга прорваны. Двести четырнадцатая отходит ко второй линии. Сто девяносто седьмая — бой в первой линии, прорыв на двух участках. Моя дивизия не атакована. Прошу разрешения на отход к Шклову в соответствии с директивой от апреля.
— Девятнадцатая танковая на марше, — сказал Гальдер. — Подход к Шклову — завтра к полудню.
— Завтра к полудню русские будут в Шклове раньше.
Гальдер не ответил сразу.
— Нойман. Отход разрешаю. Начало — по вашему усмотрению, не позднее четырнадцати ноль-ноль сегодня. Маршрут — Копысь, Шклов. Задача: вывести дивизию за линию Шклов — Горки. Девятнадцатая танковая прикроет отход с юга. Сто девяносто седьмой и двести четырнадцатой передаю приказ на отход одновременно с вашим. Последовательность: сто девяносто седьмая первой, двести четырнадцатая прикрывает. Вы — по готовности.