«Но поживём – увидим», - подумал он про себя.
- Дорогой Владимир Иванович, - спокойно сказал майор и добродушно улыбнулся. Он решил утихомирить слегка расшумевшегося собеседника. – Поверь, у меня нет никаких оснований не верить тебе. Мы вот тут сидим с тобой, выпиваем, общаемся о жизни, о людях. А между тем уже совсем поздно, и нам пора отдохнуть. Ведь завтра, с утра пораньше мы отправляемся в Оротукан. Так почему бы нам не выспаться перед дорогой?
- Да, Давид Георгиевич, - выдохнул Звягинцев и опустил голову вниз, - Ты прав. Что-то я сегодня расслабился, махнул лишнего. Просто ты мне понравился. Как человек понравился. Я ведь вот так запросто не с каждым сойтись могу. А ты, я вижу, человек хороший, - поднял он глаза и посмотрел на Давида.
Майор разлил по рюмкам водочки «на посошок» и усмехнулся:
- Да, вроде, не плохой.
- Во-о-от! А за Ивана Лукича ничего плохого не скажу. Не такой он человек, чтобы ради своей выгоды других губить.
После этих слов они оба испили из своих рюмок. Накинув на себя одежду, Владимир Иванович и майор вышли из предбанника и побрели, пошатываясь, в главное здание гостиничного корпуса, продолжая обсуждать что-то очень важное.
Звягинцева уложили спать в соседнем с Давидом номере.
«И как он собирается за руль садиться завтра? В таком-то состоянии?» - удивлялся майор. После парилки Владимира Ивановича и впрямь разморило до неузнаваемости. И ему следовало хорошенько отдохнуть.
Давид и сам валился с ног от усталости. Пошатываясь, из последних сил он побрёл в свой номер. Благо идти пришлось не далеко. Сделав несколько шагов и усилий, он отыскал хоромы, отведенные ему на эту ночь.
Войдя в большую просторную комнату, майор внимательно оглядел всё вокруг и поймал себя на мысли, что вся та мебель, которая заполняла его номер, по большому счёту, была ему не нужна. Ну, кроме большущей, аккуратно застеленной кровати.
«Зачем тут этот огромный длинный стол со стульями? Будто в конференц-зале каком-то. Или они полагают, что мне здесь вздумается гостей принимать? А этот огромный кожаный диван… Он-то тут зачем? Спать в номере есть на чём, сидеть – тоже. Ну и наконец, этот шкаф. Да, этот огромный дубовый шкаф. Мне кажется, что он чуть меньше моей первой комнаты в коммуналке. Нет, этот номер слишком большой и слишком непрактичный, как для постояльца на одну ночь. А вот что действительно понадобится мне из всего этого изобилия мебели, так это кровать. Да, она по праву королева в этом царстве», - размышлял Давид.
Он медленно опустился на край белоснежной, хрустящей от крахмала, постели и взглянул в окно. Оно было опрятно одето в пышную штору, присобранную по бокам. Тёмное таёжное небо, усыпанное звёздными гроздьями, освещала полная, налитая до краёв лимонным соком, луна. За окном лёгкий ветерок гулял в кронах высоких лиственниц, которые росли за забором гостиничного комплекса. А откуда-то, совсем издалека доносилась песнь дрозда, что никак не мог уснуть и тоже любовался непостижимо загадочной и недосягаемой красотой ночного неба.
«Непроглядная глубина. Она совсем, совсем другая. Не такая, как дома. Дома…», - Давид усмехнулся. В эту минуту он закрыл глаза и вспомнил о своём доме. И это была отнюдь не Москва.
Бескрайнее море острых, словно языки пламени, гор простиралось до самого горизонта. Их седые вершины сверкали на солнце чистейшим хрусталём. Этот свет был ярче самой ближайшей звезды, и ослепляющим кадром застрял в памяти маленького мальчика, который каждый день любовался их вековой красотой. Какие тайны хранили они? Сколько повидали? Только им одним было это известно. Только им.
Но полусонную негу Давида развеял тихий и неожиданный стук в дверь. Устало и нехотя, он открыл глаза и почти уже встал с кровати, как дверь отворилась сама. Ночной гость, не дожидаясь ответа, сам решил войти, без разрешения. В комнате было темно. На ярком полотне света, которым был залит общий коридор, вырисовывалась женская фигурка. И это была никто иная, как Надюшка. На ней шевелилась ночная рубаха из хлопка, виртуозно расшитая шёлковой нитью. Узоры были собраны в цветы и звёзды. На оголённые плечи девушки был наброшен ситцевый платок, украшенный голубой каймой по краю. Давид не стал держать девушку на пороге и предложил пройти в номер.
- Что вы здесь делаете, Надя? Так поздно и в таком виде? – удивлённо спросил Давид.
- Я пришла чтобы узнать: нуждаетесь ли вы ещё в чём-либо? – тихим, дрожащим голосом ответила девушка. Она стояла напротив окна, и свет луны отражался в её бездонных голубых глазах. А густые длинные волнистые волосы придавали необычайную женственность и красоту её девичьему образу.