- Не понимаю. На что можно надеяться при таком отношении к себе? – Наталья встала с кушетки и подошла к подруге. Она посмотрела в лицо Вари. Но подруга своими мыслями была очень далеко.
- Он одинок, я сама. Может быть… Я в это верю… Верю, что однажды он проснётся рядом и никуда не уйдёт. И останется навсегда. Моим.
- Ты всерьёз веришь, что Давид на тебе женится? – не веря своим ушам, переспросила Наталья.
Варя утвердительно кивнула головой и смяла окурок в блюдце.
Глава 22
- А-а-а, Давид Георгиевич! – оживлённо и радостно поприветствовал майора Лунёв, - Проходи, присаживайся.
Давид устало прошёл к длинному рабочему столу начальника и опустился на стул, оказавшись напротив полковника.
- Мне уже всё доложили. Министр тоже знает, чем дело завершилось.
Давид одобрительно кивнул головой и посмотрел на часы. Было начало восьмого. Майору поскорее хотелось отчитаться перед начальством и умчаться домой.
- Товарищ полковник, - обратился Давид, - Начну с самого главного. Никакого политического мотива в этом происшествии не было. Целью преступников являлось ничто иное, как желание выбраться на волю всеми правдами и неправдами.
- Ты в этом точно уверен, товарищ майор? – Лунёв подался вперёд и внимательно посмотрел в глаза Давиду.
- Да, - твёрдо и уверенно ответил тот, - Операция прошла без жертв. Преступники тщательно допрошены, их показания записаны. – Давид положил перед Лунёвым папку со своим рапортом по данному делу и показаниями зеков. – Теперь их ждёт суд и соответствующее наказание.
- Благодарю за службу, товарищ майор! – довольный таким исходом дела, произнёс Лунёв.
- Служу Советскому Союзу! – после этих слов, Давид поднялся со стула. И тут же добавил, - Да, вот что ещё, товарищ полковник. По прибытию начальника тюрьмы я настоятельно рекомендую пересмотреть кандидатуру замначальника Ачкасова Василия Васильевича. Таким, как эта гнида, не место на должностях, ответственных за судьбы людей.
- А поподробнее?
- При выполнении операции при освобождении заложников, Ачкасов проявил трусость, малодушие и предательство относительно своих подчинённых. Все подробности, характеризующие этого мерзавца, предоставлены в моём рапорте.
- Я понял тебя, Давид Георгиевич. – Лунёв видел негодование майора, а потому заверил его, - Приму твои слова к сведению.
Большие напольные часы из красного дерева, что стояли за спиной Лунёва, пробили восемь раз:
- Ступай домой, майор. Отдохни. До понедельника ещё есть время.
Лунёв встал с кресла и подошёл к Давиду. Пожав руку майору, Константин Фёдорович спокойно, даже немного по-дружески, сказал всего одно слово. Но оно было на столько увесистым и значимым, что и других не надо было:
- Спасибо!
Давид устало улыбнулся ему в ответ и покинул кабинет.
Глава 23
- Ну что, Давид Георгиевич? Домой? – спросил Тихон.
- Домой. Устал неимоверно.
Давид облокотился на руку и посмотрел в окно автомобиля. На улице редко, то тут, то там мелькали одинокие прохожие. Неспеша накрапывал мелкий осенний дождик. Переулки, улицы, мостовые, скверы осенней Москвы в этот субботний вечер были практически пусты и одиноки. Будто мрачные эпизоды какого-то грустного фильма проносились перед глазами Давида.
Вот его служебный автомобиль остановился на одном из перекрёстков. Красный свет, преградивший путь служебному автомобилю майора госбезопасности, размытой кляксой горел последние секунды. В этот момент внимание Давида привлёк силуэт женской фигурки. Он показался майору весьма знакомым. Девушка обернулась. Её лицо озарил лимонный свет фар служебного автомобиля майора. Давид узнал свою давнюю знакомую.
Наталья Нетецкая, в недалёком прошлом - солистка балетной труппы Большого театра и, по совместительству, любовница Давида, которую он не видел уже более двух лет, стояла на автобусной остановке и перебирала в левой ручке дамский зонтик. Девушка смотрела по сторонам, в надежде поскорее убраться с этой остановки в известном только ей одной направлении. Потому, как перспектива провести ещё хотя бы десять-двадцать минут под дождём, на усиливающемся ветре, её не очень радовала.
Давид узнал её сразу. Эти глаза нельзя было забыть. Тёмно-карие, почти что ночь. В них практически нельзя было разглядеть зрачки. Словно два уголька. Аккуратные, ярко-алые пухленькие губки, маленький курносый носик, острый, чуточку выдающийся подбородок добавляли её лицу некое озорство и детскую наивность. А тёмно-каштановые волосы, будто растопленный шоколад, стекали на её худенькие, округлые плечики. Стройную фигурку красавицы подчёркивало чёрное пальто с широким поясом, стянувшим её осиную талию. Ростом ниже среднего, аккуратно сложенная, с миленьким личиком, она была похожа на статуэтку миниатюрной девушки из китайского фарфора.