Давид, до этой секунды стоявший к ней спиною и застёгивавший пуговицы на своей рубашке, обернулся.
- Да-а-а. А чему ты удивляешься? - кокетливо спросила она. – Тому, что женщине в 28 лет хочется семьи, постоянных отношений, определённости? Чтобы рядом с ней всегда был мужчина? Рядом, когда ей хочется, а не когда приспичит ему?
- Это всё понятно. А что было сегодня ночью? Зачем всё это?
Давид смотрел на Наталью и никак не мог понять её логики. Она же, немного приподнявшись и подперев рукой голову, ответила легко и просто:
- А это была прощальная гастроль. Выступление на бис, так сказать. И я тебя прошу, Давид, не упрекай меня в том, в чём сам запачкан. Ты ведь, как и я – не свободен. И эту ночь провёл со мной, а не с ней.
- И кто же этот счастливчик?
- Он – архитектор. Живёт и работает в Вильнюсе. Через месяц мы сыграем свадьбу, и я перееду к нему, насовсем.
Давид опустился в кресло. Крики в коридоре к этому времени утихли, и в комнате воцарилась тишина.
- Ты его любишь? – спросил Давид.
Абсолютно спокойно и просто Наталья ответила:
- Нет. - Она потянула одеяло на себя и накрыла им голову, добавив, - Я тебя любила. Но стала не нужна. Поэтому ты меня и бросил тогда. Ты мною всегда только пользовался. Теперь, надавив на твою слабость и жалость ко мне же, я использовала тебя. – Она убрала одеяло со своего лица и спросила. Глядя прямо в глаза Давида, спросила, - Каково быть игрушкой в чужих руках?
Но майор ничего не ответил. Он лишь грустно улыбнулся и, подойдя к вешалке, стал натягивать на плечи пальто.
Словно очнувшись ото сна, Наталья осознала в эту минуту, что больше никогда его не увидит. От этой мысли ей стало тошно. Она вскочила с постели. В одном халатике на голое тело, девушка подбежала к Давиду и повисла на его плечах. Уткнувшись лицом в грудь Давида, она заплакала.
- Я больше никогда тебя не увижу, - покачала головой Наталья.
Давид провёл ладонью по её волосам и, улыбнувшись, сказал:
- Закрой за мною дверь.
Она покачала головой, отказываясь делать то, о чём её попросил майор:
- Эта дверь всегда будет открыта для тебя. Только попроси.
- Нет, Натали. Здесь, перед этим порогом наши пути расходятся.
Словно огнём обожгли слова майора девушку. Она убрала руки с плеч Давида и отошла в сторону. О чём-то глубоко задумавшись, Наталья остановилась у этажерки. Ручка её легонько проскользила по средней полочке. Она снова развернулась лицом к Давиду и внимательно посмотрела на него.
- У тебя воротник топорщится. Дай поправлю.
- Не утруждай себя. Я сам.
Давид был намного выше Натальи и не хотел заставлять её тянуться на носочках до его ворота. Но, казалось, эта забота была ей приятна. Девушка подошла к майору и улыбнулась:
- Я не могу допустить, чтобы соседи шептались за моей спиной и говорили, что от Натальи Нетецкой мужчины уходят не ухоженными.
Она поправила ворот его рубашки. Затем, подвернув шарф, обошла вокруг Давида и сказала:
- Ну вот теперь другое дело!
Давид взял обе её ладошки в свои руки и поцеловал.
- Спасибо!
- За что ты меня благодаришь? – еле сдерживая слёзы, спросила она.
- За то, что ты была в моей жизни. Прости меня за всё.
После этих слов слёзы по щекам Натальи покатились градом.
Давид обнял её и сказал на прощание:
- Желаю тебе счастья. Ты его заслуживаешь. - И вышел за дверь.
Наталья не могла выдавить из себя ни слова. Молча закрыв за ним дверь, она залилась безумным, истерическим смехом. А затем сникла и закрыла своё лицо ладошками.
Глава 25
Дверной замок в квартире Давида щёлкнул. На пороге появился сам хозяин.
- Давид Георгиевич, слава Богу! Это вы! – вышла Настя в коридор и радостно воскликнула.
Она подбежала к Давиду и крепко обняла его.
- Я тоже очень рад, что вернулся домой, - тихо сказал он.
Прижав Настю к груди, майор глубоко вздохнул. В ту же минуту он ощутил приятный аромат мёда, конфет и ещё чего-то знакомого с детства.
Проведя ладонью по её волосам, майор задержал свои руки на плечах Насти.
- Почему же вы так задержались? Тихон Степанович заезжал вчера вечером и рассказал, что у вас на работе проблемы возникли. Оттого я сильно за вас переживала. Всю ночь сидела у окна и ждала, что вы приедете.
- Прости меня. Знаю, что опять подвёл с кино. Но там такая неразбериха возникла. Без меня не разобраться было. Вот и не вырвался раньше.
- Ну теперь-то всё разрешилось? Верно? – она подняла голову и внимательно посмотрела на Давида.
Из глаз её струился такой чистый свет, что казалось и солнца не надо, чтобы осветить этот день.