- На счёт этого не беспокойтесь, - заверил его Моржавин, - Жизнь заключённых – тяжела и опасна. Опять же, сокамерники издеваются и истязают. А так, те кто будут работать на нас, сразу же увидят изменения условий своего заключения в лучшую сторону.
- А не слишком ли большая цена за такое сотрудничество? – стоял на своём Лисицин, - Ведь на кону – жизнь. Зеки со стукачами расправляются безжалостно.
Дмитрий Романович усмехнулся и ответил:
- Жизнь уголовника – это всегда риск. Они изначально на него подписываются, как только становятся на скользкий путь. Днём раньше, днём позже… А участь у всех одна.
Далее последовало бурное обсуждение данного вопроса. Все высказывали свои «за» и «против». И только Давид сидел молча и обдумывал своё мнение. Он наблюдал за тем, как коллеги и полковник пытались прийти к единому знаменателю. Но конкретного решения проблемы бунтов и расшатывания дисциплины в тюрьмах так и не было. «Сучьи войны» так и так продолжались, что с ними только не делало руководство. По окончании совещания все покинули кабинет замминистра МВД. Все, кроме Давида. Он всё также неподвижно сидел на стуле и молчал.
- Давид Георгиевич, - обратился к нему Лунёв, - Мне показалось, что у тебя есть что сказать по данному вопросу.
- Да, товарищ полковник. – Давид, наконец, встал со стула и пересел поближе. – Тут товарищи предлагали усилить дисциплину, завербовать стукачей… Всё это, конечно, хорошо. Но я думаю, что нам надо вспомнить про один действенный метод.
- А именно?
- Институт воров в законе. Ведь иметь дело с главарями, а не с их шестёрками, и надёжнее, и правильнее.
Давид замолчал. Ему было интересно мнение начальника. И Лунёв ответил:
- Возможно, Давид Георгиевич! – Он откинулся на спинку стула и продолжил, - Метод действенный. Но не все воры в законе сговорчивые, не все готовы и хотят с нами сотрудничать. Истинный вор в законе – он же хранитель воровского кодекса чести. А оно гласит: тот, кто считает себя настоящим вором и является им по сути своей, не может сотрудничать с органами. То есть, с нами. Есть, конечно, воры в законе, которые помогают нам делать нашу работу. Но их крайне мало. И новых завербовать практически невозможно. Они чтут воровской кодекс и не идут на контакт.
- В таком случае, нам нужно найти методы, и желательно не силовые, чтобы переманить их на свою сторону. Мы будем контролировать их, а они – всех остальных.
- Нет, Давид, - покачал головой Лунёв, - Это не так-то просто. Главарь – это тебе не урка.
- Константин Фёдорович, вы же сами сказали, что в некоторых исправительно-трудовых учреждениях главари уже помогают администрациям контролировать ситуацию на местах. Но остаются ещё верные воровским понятиям элементы. И вот с таким лидером, так сказать, и необходимо поработать. Соображаете, о ком я толкую?
Но Лунёв только пожал плечами.
- Витя Южный!
- Он же Виктор Тимофеевич Кутепов, - проговорил полковник. – Он сейчас, если не ошибаюсь, во Владимирском централе отдыхает?
- Так точно. С 48-о года он там очередной срок отбывает. И, на сколько мне известно, он имеет весьма большой авторитет в среде преступного мира.
Лунёв задумался. Он понимал, к чему клонит майор и принялся размышлять над его словами.
- Тебе нужно с ним поговорить, - наконец, выпалил полковник, - Убедить, что, помогая нам, он будет помогать и самому себе. Конечно, - Лунёв запнулся. Всё дело заключалось в том, что он лично был знаком с осуждённым Кутеповым. Именно по этой причине Константин Фёдорович и засомневался в этой затее. – Витя Южный – законник по праву и вряд ли согласится работать на нас.
- И всё же, товарищ полковник, попытаться стоит.
- Отправляйся туда, Давид. Попробуй. Если у тебя получится, так сказать, приручить этого матёрого волка, нам это здорово поможет.
- Есть, товарищ полковник!
Давид не успел со стула подняться, как Лунёв ему и говорит:
- Ещё один вопрос к тебе имеется, майор. Злые языки донесли до меня, Давид Георгиевич, что ты ведёшь аморальный образ жизни. - Константин Фёдорович прикурил папиросу.
Лунёв опустил глаза. По всему было видно, что ему самому был неприятен этот разговор. Но полковник не мог допустить, чтобы слухи поползли выше. Они могли навредить майору.
В один миг лицо Давида стало темнее тучи.
- Что вы хотите этим сказать, товарищ полковник? - выдавил он из себя.
Напряжение повисло в воздухе. Лунёв промочил горло прохладной минеральной водой и продолжил:
- «Бдительные товарищи» сообщили, что у тебя в квартире проживает молодая особа. Некая Анастасия Павловна Плетнёва. Она ведь не твоя прямая родственница? Верно, Давид?