Спустя несколько минут она услышала, как хлопнула входная дверь в коридоре. И внизу через минуту загудел автомобиль. Это был его автомобиль.
Когда прошло совсем немного времени, в дверь тихонечко постучали. Это была Александра Фёдоровна.
- К тебе можно, милая? - осторожно приоткрыв дверь, спросила она.
Настя кивнула головой. Она молча сидела на кровати, обняв обеими руками колени, и смотрела куда-то в пол. Тётя Шура прошла в комнату и села рядом с Настей, на кровать.
- Ну что ты, Настенька!? Полно тебе убиваться так. Право, погляди-ка на себя в зеркало. На тебе же лица нет! – Александра Фёдоровна заботливо поправила её растрёпанные волосы. – А хочешь, я тебе чего вкусненького состряпаю? Ты только скажи!
- Не хочу я, тёть Шур, ничего, - безразлично сказала Настя.
Равнодушие и безучастность не были присущи ей. Потому-то Александра Фёдоровна так переживала за Настю.
- Ох ты ж и горюшко моё! Аж душа разрывается смотреть на тебя.
- Ничего, тёть Шур! Я уже узнавала про общежитие. Как только хотя бы одно место освободится, я сразу же и перееду от вас. Нужно немножечко подождать.
- Всё ж таки надумала?
- Надумала, - тяжело вздохнула Настя.
- Остановись, Настенька, не дуркуй! Ты ж здесь как у Христа за пазухой! Ни в чём же отказа нет! И Давид Георгиевич в тебе души не чает. Нешто не видно!
- Всё это он в память о моём отце делает.
- Не-е-ет, не только потому. Я ж его побольше твоего знаю. Вот мне и видно. Никого он ранее в дом не приводил. Ни к кому так не относился. Ни с кого пылинки не сдувал. А как он смотрит на тебя?
- Как?
- Как коршун на добычу! Так бы и съел!
- Нет, тёть Шур, - покачала она головой. – Не меня бы он съел. Другие дамы у него в качестве первого блюда, второго, и даже на десерт имеются. И в клуб, я теперь понимаю, в какой он с друзьями на выходные ездит. Да всё это понятно, - махнула она рукой, - Я всё понимаю и не против. И мешаться ему под ногами не хочу. – Она немного перевела дух и продолжила. Александра Фёдоровна не перебивала Настю. Видела, что той нужно выговориться. – Я ведь нужды не боюсь. Тут другое совсем. – Настя горько усмехнулась и добавила, - А правду люди говорят: вместе - невозможно, и врозь – никак.
- Нда-а-а-а! В этих делах я тебе не советчик. Да и никто тебе не подскажет, как правильно, а как – нет. Тут только сердце своё нужно слушать. Оно-то и не обманет.
Настя положила голову на колени тёти Шуры. Та тяжело вздохнула и провела своей пухленькой ладошкой по волосам Насти:
- Ты к нам хоть в гости захаживать будешь?
- Буду, конечно! Но только не сразу. Пусть немного времени пройдёт.
Глава 30
Всю дорогу Давид и Тихон Степанович ехали молча. Каждый думал о своём. Не рассказывал Тихон сегодня никаких историй. Вспоминал он о внуках, о дочке с зятем, которых не видел уже больше года. Всё собирался он попросить отпуск у Давида, но никак не решался. Всё некогда, всё работа. Вот и сейчас – впереди только дорога. 176 км разделяли Москву и Владимир. А за окном автомобиля уже стемнело. Ночь опускалась на землю. Похоже, что вместе с ней и воспоминания прошедших дней нахлынули на Давида.
С Витей Южным, то есть, с Виктором Тимофеевичем Кутеповым майор был знаком с 1946 года. Известный в особых кругах вор-рецидивист большую часть своей жизни провёл в местах не столь отдалённых. Лагеря, тюрьмы, следственные изоляторы – везде он был, как дома. Хотя дома, как такового, у Вити Южного никогда и не было. Беспризорником он начал свою «преступную карьеру». Воровской талант у молодого человека стал проявляться очень рано. Уже в 12 лет мальчишка-форточник филигранно вскрывал квартиры фраеров. И с каждым годом его профессионализм в этом сомнительном и законом наказуемом деле рос. К 20-и годам он уже сменил три «хаты» и стал довольно известной персоной в воровском мире.
Давида давно интересовало, в чём заключается понятие «вор в законе»? И чей это закон? Воровской или общественный? Чтобы ответить на этот вопрос, майор обратился к первоисточнику. И вот что оказалось.
Самым известным, можно даже сказать, легендарным вором времён революции, был одессит - Моисей Винницкий. Его второе имя – Мишка Япончик. Благородный налётчик, выходец с Молдаванки известной на всю Одессу… Да что там на Одессу!? На всю Украину и молодой Союз Советов! Заявив о себе «очень и очень», как он сам говорил о своём дебюте, Япончик «скоропостижно» стал королём города. Он грабил и тряс кошельки только богатых горожан, которым было чем поделиться с бедняками. До кого же не доходили его руки, были напуганы скорейшей расправой и дрожали от одного только имени Короля. Да, он грабил. Но как он это делал! Каждый налёт Япончика – это был маленький спектакль: то в облачении моряков он появлялся перед «публикой», то в дорогущих смокингах и фраках, виртуозно и красиво обчищал богачей до гроша. В то время, на стыке двух эпох Одессу раздирали, словно одеяло на мелкие лоскуты, группировки и банды налётчиков. Но то, как заставлял расставаться толстосумов с деньгами Миша Япончик, всех приводило в лёгкое замешательство, впоследствии переходившее у малоимущих граждан в восторг. Пугая и угрожая оружием, Мишка ни произвёл ни одного выстрела, уважая жизнь и здоровье каждого, ценя их, как самое главное сокровище, которое отбирать даже он не имел права. Оружие ему нужно было, как необходимый атрибут спектакля и для того, чтобы быть «немножко убедительнее». Хотя впоследствии, когда Король поднялся до неслыханных по меркам того времени высот, пистолеты понадобились ему и для самообороны. Слишком много недоброжелателей появилось в городе, которые больше «не желали ходить с ним по одной Одессе». Да-а-а! Это было время благородных бандитов, со своими моральными принципами и кодексом чести.